Я кивнул, чувствуя, как внутри всё холодеет от страшной догадки.
— Так вот, Илья. Он ко мне посватался. Серьёзно, по-настоящему. Он, видишь ли, всё это время только обо мне и думал. Как увидел меня тогда, так и пропал. Он не молод уже — под сорок, — но человек надёжный, основательный. Всю жизнь копил, из приказчиков в купцы выходит. Свою лавку открывает после Пасхи. И меня зовёт с собой — хозяйкой, женой законной.
У меня потекли слёзы. Я не мог их сдержать — они лились сами собой, и я даже не пытался их вытирать.
— Госпожа... — прошептал я разбитым голосом. — Госпожа, как же я? Как же мы? Как же... как же я без вас?
Варвара наклонилась, взяла моё лицо в ладони и подняла к себе. Глаза её были влажными — неужели она тоже плачет?
— Илья, милый, — сказала она тихо, по-матерински ласково. — Ты же хочешь, чтобы твоя Госпожа была счастлива? Чтобы она устроила свою жизнь? Чтобы у неё был свой дом, свой муж, своя семья?
— Хочу, — всхлипнул я. — Очень хочу, Госпожа. Но...
— Никаких «но», — твёрдо перебила она. — Ты вырос, Илья. Ты стал хорошим, почтительным, покорным. Я научила тебя всему, что знала. Теперь твоя очередь — идти дальше. А моя очередь — жить своей жизнью.
Я плакал, уткнувшись лицом в её колени, а она гладила меня по голове и ждала, когда слёзы иссякнут.
— Я согласилась, Илья, — сказала она наконец. — Согласилась выйти за него. После Пасхи, на Красную горку, свадьба. Он человек серьёзный, надёжный. И мне понравилось тогда, в магазине, как он передо мной на коленях стоял, как сапожки примерял. Как смотрел снизу вверх... Как ты, Илья. Как все вы, мужчины, должны смотреть на женщин.
Она усмехнулась сквозь собственную слезу.
— Я буду ему хорошей женой. Госпожой. Буду воспитывать его, как тебя воспитывала. Может, и розги у нас в доме заведутся... но это уже другая история.
Я поднял на неё заплаканное лицо.
— Но кто же теперь будет меня сечь, Госпожа? — спросил я жалобно. — Маменька стара уже для таких дел, у неё руки не те. А без порки я...
Варвара вдруг рассмеялась — светло, звонко, как девчонка.
— Эх ты, глупый! — воскликнула она сквозь смех. — Это ничего! Была бы попа, а та, кто будет ласкать её розгами, обязательно найдётся. Посмотри вокруг — сколько женщин в твоей жизни! Матушка, сестра, кузины, подруги сестры, Воронцовы эти... Все они знают, кто ты. Все они видели тебя под розгами. Любая из них с радостью продолжит твоё воспитание, если попросишь, как следует.
Я замер, обдумывая её слова. А ведь она права. Женщин в моей жизни стало так много, и все они — Госпожи. Все они знают моё место. Все готовы мной управлять.
— И потом, — добавила Варвара хитро, — ты же сам говорил, что хочешь жениться на такой, как Софья. Вот и готовься. Софья тебя выпорет так, что мало не покажется. Я ей передам, если что, пару советов.
Я невольно улыбнулся сквозь слёзы.
— Спасибо, Госпожа. За всё спасибо.
До Пасхи оставалось две недели. Всё это время я ходил сам не свой — то плакал по ночам, обнимая её старые туфли, то радовался за неё, представляя, как она будет счастлива в своём доме, с мужем, который будет перед ней на коленях стоять.
Мы продолжали встречаться по ночам, но теперь это было по-другому — прощально, нежно, чуть грустно. Я мыл её ноги, целовал, и слушал её рассказы о будущем.
Один день жизни