внутри неё всё размякает, теряет форму и подчиняется этой примитивной, но невероятно притягательной силе, что исходила от него.
— Ладно, ладно, черт с тобой. — устало и смиренно выдохнула она. — Матерись. — Она махнула рукой, будто отпуская поводок. — Только, смотри у меня... если перейдёшь грань...
Она попыталась придать своему голосу материнской, предостерегающей строгости, той, которой она когда-то пугала Сашеньку за двойки. Но получилось жеманно-сладостно, как у девочки-подростка, которая говорит парню «не смей», но уже в мыслях целует его и знает, что он посмеет.
— Да ни в жизнь! — он торжествующе ухмыльнулся, обнажив ряд ровных, хищных зубов. — Слово пацана.
— Нет, ты давай все же сдерживайся... немного, — добавила Лика, отводя глаза куда-то в сторону, к тёмной полосе моря. Его физическая близость становилась всё нестерпимее, всё сладостнее. — Я все таки не такая современная. Продвинутая.
Но он уже не слушал. Его шершавый и тёплый палец с мучительным ожиданием, будто растягивая время, чтобы она прочувствовала каждый микроскопический сантиметр, прошёлся по её бедру.
Он начал от колена и пополз вверх, скользя по гладкой, мокрой коже, оставляя за собой невидимый, но жгучий след, прожигая плоть до самых костей.
3
Взгляд Димона, скользнув по её лицу, упал на её чёрный, блестящий телефон, небрежно валявшийся на краю полотенца.
— Знаешь, Лик, — начал он с внезапной деловой серьёзностью, которая звучала фальшиво, как плохо сыгранная роль. — Такая красота пропадает. Надо запечатлеть для потомков. Устроим небольшую фотосессию? Ты же модель, я вижу.
Лика фыркнула, выжимая солёную воду из своих длинных, тяжёлых волос.
— Модель? В моём-то возрасте? Димон, тебе бы свою бурную фантазию в мирное русло направить. Я максимум натюрморт. «Дама средних лет на пляже».
Но её тело непроизвольно уже начало отвечать на его немой приказ. Плечи расправились, отведя лопатки назад, отчего грудь приподнялась и округлилась. Лика даже выставила вперёд одно колено, удлиняя линию ноги.
— Да брось, — он уже взял телефон, уверенно обхватив корпус.
Не спросив пароль, он просто повернул к ней экран, и Лика, не думая, ткнула пальцем в сенсор, разблокировав его. Как будто так и надо.
— Ты — готовый обложечный материал. Ну же, не скромничай. Покажем этим хейтерам, как надо отдыхать со вкусом. — Он говорил громко, на публику, но его взгляд был прикован только к ней.
Она покачала головой, делая вид, что сопротивляется, но смущённая и жадная до комплиментов улыбка не сходила с её лица, как у наркоманки, которой только что вкололи дозу. Это была улыбка женщины, привыкшей к комплиментам, и которая никогда не могла ими насытиться.
— Ладно уж, — проговорила она с лёгкой дрожью. — Только без глубокой философии и обнажёнки, ясно? — Она бросила взгляд на сына, но тут же отвела его, словно обжегшись. — Мои потомки...— она кивнула в сторону Сани, — ещё не готовы к такому шоку.
— Обещаю, цензура будет на высоте, — он с пафосом приложил руку к груди. — Пошли, тут свет уже не тот. У валунов лучше.
Он потянул её за собой, обхватив её запястье как данность. Они отошли к самой кромке воды, где огромные камни, поросшие скользкими водорослями, создавали более драматичный фон.
Парни переглянулись, обмениваясь красноречивыми взглядами. Сергей одобрительно кивнул. Паша, прищурив один глаз, приставил к лицу воображаемую камеру. Его пухлые губы сложились в сосредоточенную гримасу, оценивая падающий свет и возможные ракурсы.
Сначала Димон загнал её в воду. Он командовал коротко и жестко, как режиссер на площадке: «Беги!», «Прыгай!», «Обернись!».
И Лика, опьянённая властью объектива и собственной внезапной раскрепощённостью, подчинялась. Она бежала по мелководью, поднимая брызги, которые рассыпались вокруг
Преступная связь. Часть седьмая.