бля! Обязательно изучить! Со всех сторон! Сверху, снизу, сбоку! Досконально! — выпалил Димон, присев на корточки прямо перед ней.
Он не отрывался от экрана, его большой палец без конца щёлкал по виртуальной кнопке снова и снова, с жадностью кладоискателя, нашедшего сундук с золотом.
— Охуенная попка, кстати, я тебе как эксперт, как ценитель, говорю! Просто загляденье! Форма, упругость... — Он говорил, не успевая за своими мыслями. Слова вылетали из него, как пули. — Просто бомба, сука! Тебе за неё отдельную страницу в «Плейбое» должны отвести!
Он оторвал взгляд от экрана и, обернувшись, крикнул специально погромче, чтобы слышала не только она, но и пацаны, кучковавшиеся чуть поодаль в немом, алчном ожидании.
— Мужики, вы только гляньте сюда! — Он кричал, как аукционист, представляющий главный лот. — Только оцените! Форма божественная! Округлость идеальная! А эти ямки по бокам... — он сделал паузу для драматизма. — Мать твою, правда Венера какая-то, блядь! Натуральная! Не силиконовая!
Лика, услышав эту похабную, публичную оценку, не смутилась. Она томно изогнула спину, прорисовав ещё более глубокую и соблазнительную дугу. Ягодицы приподнялись выше и стали ещё выпуклее в натянутой ткани.
— Спасибо, стараюсь, лелею как могу, — произнесла она с лёгкой, светской усталостью, играя роль избалованной фотомодели, которой наскучили восторги простолюдинов.
Её губы сложились в тонкую, снисходительную усмешку. Она даже отвернулась, сделав вид, что рассматривает море, но её спина оставалась в той же выгнутой, соблазнительной дуге, приглашающей взгляды мужчин.
Но игра её была прервана. Димон внезапно опустил телефон. Экран погас, поглотив все сделанные снимки, и теперь в его руке был просто холодный, немой кусок пластика и стекла. Он сделал шаг вперёд, и песок под его ногой громко хрустнул, как сигнал к чему-то серьёзному.
Его взгляд уже не скользил по экрану, он был прикован к живой плоти, которая оказалась в тысячу раз совершеннее, сочнее и желаннее любой картинки. Медленно, будто боясь спугнуть момент, он поднял руку.
Широкая, загорелая ладонь с короткими, грубыми пальцами, на секунду нависла над её ягодицей, а потом опустилась на округлую, упругую плоть. Кожа под его ладонью оказалась именно такой, какой он и представлял. Обжигающе горячей, бархатистой и гладкой, как шёлк.
Она поддавалась под давлением его пальцев, слегка проминалась, но тут же, изнутри, отвечала мощным, упругим сопротивлением. Это была податливость, граничащая с силой, и это сводило с ума.
Лика слегка вздрогнула, словно от внезапного порыва ветра, но не отпрянула. Её руки, застывшие на боках, продолжали держать бикини в том же тугом, демонстративном натяжении.
Лишь тонкие мышцы её плеч и спины напряглись, выдав внутреннюю готовность к отпору, которого так и не последовало. Напряжение повисло в воздухе и медленно растаяло, уступив место странному, тяжёлому ожиданию.
— М-м-м? — кокетливо промычала она, медленно поворачивая к нему голову. Она бросила на него полный притворного недоумения взгляд исподлобья.
— Это ещё что за внеплановая проверка, а? — сказала она игриво, растягивая слова, и вкладывая в них сахар и яд одновременно. — Материал на ощупь оцениваешь? Или просто... — она сделала крошечную, едва заметную паузу, —... не можешь удержаться от соблазна проверить, настоящее ли, профессор?
— Именно, — Димон сжал пальцы, с наслаждением впиваясь в идеальную, наполненную жизнью форму, ощущая под собой пружинистую твердь мышц. — Нужно же убедиться, что товар соответствует заявленному. А то знаешь, бывает: на фото одно, а на деле совсем другое. Обман потребителя. А я ненавижу, когда меня обманывают.
Он начал водить рукой по её коже, будто разминая дорогой, податливый материал. Его широкая ладонь скользила по её коже. Она двинулась от верхнего, самого выпуклого места ягодицы
мой первый член