продавай. Коллекция «Лика: от бикини до... чего там дальше было?»
— Не, там не для «Инстаграма», — он отмахнулся, и его голос снова понизился. Теперь это был густой, вкрадчивый, обволакивающий шёпот. Он звучал как шипение змеи в траве — Там... для личного архива. Такие кадры, бля... особенные. Не для всех. Искусство в самом соку.
— Димон! — она фальшиво возмутилась, шлёпнув его по плечу. И сразу же звонко, но немного нервно засмеялась. — У меня и так уже репутация подмоченная после твоих художеств. Соседи сплетничать будут, что я тут с пацанами валандаюсь! А ты ещё и в личный архив меня хочешь! Я потом за тобой как привязанная ходить буду, требуя компромат вернуть?
— Да похуй на репутацию! — парировал он мгновенно, не дав ей закончить мысль. Его глаза сверкнули стальным огоньком. — Какие, на хуй, соседки? Какие сплетни? Ты же не для них стараешься, а для себя самой. Живёшь, блядь, один раз. Тебе тридцать шесть, а не шестнадцать. Надо ловить момент, пока солнце не село и не стемнело. Пока ты вот такая, — его тяжёлый взгляд обжег её с головы до ног, — вся золотая, горячая и мокрая.
Он коснулся её запястья, провёл пальцем по внутренней стороне предплечья. Прикосновение было изучающим и неприлично интимным.
Лика почувствовала, как по спине, от копчика до самого затылка, пробежала холодная дрожь.
Она отдернула руку.
— Димон,. .. — её голос сорвался, стал тоньше. — Ты же помнишь, что у меня есть парень? Игорь... — Имя прозвучало пустым, бутафорским щитом, который она подняла против чего-то настоящего, что надвигалось на неё. Она сама не верила в его защитную силу.
Он коротко и беззвучно рассмеялся, лишь плечи вздрогнули, в безмолвном хохоте. Его рука снова нашла её руку, но теперь взяла за локоть, обхватив его плотно, по-хозяйски.
— Да при чем тут твой парень? — Димон фыркнул, и в этом звуке было искреннее недоумение перед её глупостью. — Я ж тебя не замуж зову. Не на свидание. — Его взгляд снова скользнул по её груди. — Я тебе деловое предложение делаю. Прогуляемся. Покажу тебе одно место... вид оттуда: с ума сойти. Всё море как на ладони. Тихо. Только мы. Поговорим. — Он сделал свою интонацию тёплой и задушевной. — По-человечески.
Он умолк, дав ей погрузиться в эту картину: тишина, вид, разговор по душам с симпатичным, наглым, но вдруг таким "понятливым" парнем. Ложь, которая позволяла бы ей пойти с ним, не чувствуя себя шлюхой, а чувствуя себя... интересной женщиной, с которой хотят пообщаться.
А потом, когда картина уже загрузилась в её уставшем, опьянённом вниманием мозгу, он добавил, будто второстепенную, техническую деталь, сбивая всё намертво с романтических рельсов, на грубые, пацанские шпалы:
— А пацаны как раз поляну к нашему возвращению накроют. Шашлык, пивко холодное. Всё цивилизованно. — Он произнёс это слово с лёгкой, язвительной насмешкой. — Как ты любишь.
Он обернулся к своим. Тень псевдо-нежности мгновенно сошла с его лица. Оно стало требовательным и каменным.
— Пацаны, поляну. Шашлык, лёд в пиво. К нашему возвращению. Чтоб пахло. Ясно?
Хор голосов брякнул, слишком быстро и слаженно, как по команде. Это был спектакль послушания, поставленный специально для неё.
— Конечно, Димон! Без вопросов! Всё будет по первому разряду!
Димон снова повернулся к ней. Теперь аргументов, чтобы отказать, у неё не было.
— Ну? — только и сказал он одно слово. В нём был и вопрос, и приказ, и обещание чего-то такого, о чём нельзя было говорить вслух.
Лика помолчала. Его последние слова успокоили её и усыпили тревогу. Она разглядывала его
Полеты к звездам (фрагмент из книги армейских мемуаров "(Интро)миссия")