раскованности, от щекочущего нервы чувства опасности и от сладкого яда внимания, которое было таким грубым и таким настоящим.
Она не видела того, что видел он: как Димон, обернувшись на прощание к оставшимся на пляже пацанам, поднял большой палец вверх. Это был откровенный, похабный жест победы, триумфа охотника, загоняющего доверчивую добычу в заранее приготовленные сети.
4
Они скрылись в прохладной тени соснового подлеска. Было тихо, остался лишь навязчивый шум прибоя где-то вдали, да оглушительный в этой тишине хруст их шагов по мягкому ковру леса.
— Ну, и где твой знаменитый вид? — Лика, кокетливо выкрутила свою ручку из его захвата, но он не сопротивлялся, позволил ей это сделать.
Она обвела взглядом полумрак, игриво подняв бровь. Её тело, расслабленное после купания и тёплого солнца, двигалось плавно и уверенно. Они остались вдвоём, а значит она могла позволить себе ещё большую раскованность. Для неё это было просто продолжение флирта.
— И что такого секретного ты хотел сказать, что нельзя было при всех? — Она сделала шаг ближе, посмотрела на него через ресницы, накручивая на палец прядь шелковых волос. — Признаешься, наконец, в вечной любви? Или, может, у тебя там, в кустах, романтический ужин? Свечи, шампанское, всё как полагается?
Она ждала очередной пацанской шутки, наглого, но безобидного комплимента. Но Димон просто смотрел на неё. Его взгляд скользнул от её насмешливых глаз к губам, затем опустился ниже, к вырезу бикини.
— Вид! — наконец ответил он. — Он прямо передо мной. Самый лучший вид в этом лесу.
Димон остановился так резко, что Лике пришлось сделать шаг назад, чтобы не врезаться в него. Он развернулся к ней всем корпусом, перегородив собой узкую тропинку.
Он не стал ничего объяснять. Вместо этого сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до нуля. Его большая, тёплая ладонь легла ей на талию.
— А секрет простой, — прошептал он. — Мне надоело делить тебя с этими сопляками. Хочу посмотреть на тебя без них. Поближе.
Ухмылка, бродившая на его губах с самого утра, теперь расползлась в откровенную усмешку.
— И я тебе сейчас кое-что покажу, — сказал он серьёзным тоном. В нём не осталось и следа от той мальчишеской игривости, с которой он парировал её шутки на пляже. Это был тон человека, который знает, что говорит, и знает, что его услышат. — И дам тебе... в рот. Прямо сейчас.
Лика уставилась на него. Её мозг, затуманенный ложным чувством безопасности, медленно, с запозданием обрабатывал эту грубую, неприкрытую фразу. Она чувствовала исходящее от него тепло и тот странный, щекочущий живот трепет, который всегда предшествует чему-то запретному.
— Что дашь? — переспросила она, искренне не понимая, её брови удивлённо поползли вверх. — Ягодку? Шишку?
Она обвела взглядом сумрачный лес, будто действительно искала там угощение. Несмотря на секундное замешательство, Лика попыталась вернуть диалог в русло дружеской шутки.
— У тебя что, с собой еда припрятана? — она кокетливо наклонила голову, делая вид, что вглядывается в карманы его шорт. — Где твой походный холодильник то, я не вижу.
Димон не ответил сразу. Вместо этого он взял её руку, и с подчёркнутой неспешностью, не спуская с неё глаз, поднёс к себе.
Он приложил её ладонь к низу своего живота, чуть ниже пояса шорт. Через тонкую ткань она почувствовала твёрдый, уже хорошо оформившийся бугорок.
— Да нет, просто поучаствуем в римейке старого доброго анекдота про Высоцкого и Конни, — его усмешка стала откровенно похотливой. — Ты у нас в роли Конни. Чуть помедленнее, Лика, чуть помедленнее..., — он нарочито томно вздохнул, —. ..я не успеваю за твоим напором. Нужно всё делать обстоятельно.
Зимой на даче