Последняя фраза попала точно в цель. Сергей дёрнулся, как от удара.
— Да я тебя, шалава ебучая... — его лицо перекосилось от злости и обиды. Кровь ударила ему в щёки, наливая их тёмным румянцем. Он сделал резкое движение вперёд, но его перехватил Паша.
— Ничё, ничё, — Паша похабно, широко ухмыльнулся, обнажив крупные зубы. Он похлопал себя ладонью по внутренней стороне мускулистой ляжки, и его собственный, толстый и тяжёлый член качнулся от удара, ударившись о живот.
— Сейчас мы её, нашу бунтарку, на прочность проверим. Разгоним скулу, научим уважению. — Его глаза в очередной раз скользнули по её фигуре, задерживаясь на напряжённом животе и сведённых вместе дрожащих коленях.
— Димон, — Паша обернулся к лидеру, — придержи свою собачку покрепче, а то норовит цапнуть за самое ценное. — Он засмеялся, и его грубый смех разнёсся по поляне. — Блядь, я её с детства такой ебанутой и отчаянной помню!
Димон грубо, по-хозяйски, обхватил Лику сзади, прижал её спиной к своей твёрдой груди, сковывая движения. Сильные руки впились в её бёдра, обездвиживая её полностью. Она чувствовала каждый напряжённый мускул Димона, упиравшийся ей в поясницу, и его горячее дыхание на своей шее.
— Слышала, сучка? — просипел он ей прямо в ухо. — Веди себя прилично. Гостей встречать надо с распростёртыми объятиями, а не рычать на них, как цепной пёс.
Одна его рука отпустила её бедро и потянулась вперёд, к её лицу. Большой палец грубо впился ей в уголок рта, надавил и потянул вниз, растягивая губы.
— Открывай свой гостеприимный погребок пошире, нас ждёт целая, большая экскурсия. И поглубже принимай, не филонь, а то как будто мимо рта работаешь.
Лика вырвалась бы, рванулась прочь с этой проклятой поляны, но его хватка была стальной, как тиски. Она задирала голову, пытаясь поймать глоток воздуха, но вместо этого вдыхала лишь густой, тяжёлый запах мужского пота и сосновой смолы.
Её дыхание стало прерывистым и злым. Оно свистело в её сдавленной груди, вырываясь сквозь стиснутые зубы короткими, яростными выдохами.
Тонкая ткань бикини, промокшая насквозь, липла к коже, откровенно обрисовывая каждую выпуклость, делая её ещё более уязвимой и обнажённой.
Затвердевшие от ярости и унижения соски выпирали, очерчивая сексуальные ареолы.
Её голос прозвучал громко, сорвавшись с губ, как последний, отчаянный выстрел.
Внутри неё пылала жгучая обида.
Её, такую опытную, такую уверенную в своей власти над мужчинами, развели как последнюю лохушку. Этот сраный Димон с его накачанными бицепсами и загадочной ухмылкой: «пойдём, я тебе одно место в лесу покажу, там так красиво...».
Шёпот листьев. Тайна. Романтическая прогулка. Ха. Ловушка. Примитивная и грубая.
И с появлением Сергея и Паши всё встало на свои места. Они заранее это наметили. Распределили роли. Обговорили, наверное, похабно ржа в своей кампании, деля её, как пирог.
«Я первый зайду, а вы потом подтягивайтесь».
Она чувствовала себя роковой авантюристкой, королевой, снизошедшей до простого пацана, а на деле оказалась проигравшей в игре, в которую даже не знала, что играет. И теперь она расплачивалась за свою глупость собственным телом. Эта мысль жгла сильнее, чем прикосновения их рук.
Сергей, услышав её крик, только шире усмехнулся. Он поймал этот срыв в голосе и детскую обиду, пробившуюся сквозь маску ярости.
Поймал и насладился им.
— Нахуй... — передразнил он её, передвигая губы в карикатурной гримасе, и сделал шаг вперёд.
— Мы уже тут, тёть Лик. И мы никуда не уйдём. Так что расслабь свои упрямые булки и получай удовольствие. Или мы тебе поможем его получить...
Он грубо, без всяких прелюдий, обхватил её грудь, сжав
Мама, сестрица и я