тело уже всё признало. Оно умнее твоей упрямой башки. Оно знает, чего хочет.
И она не могла себе лгать. Потому что его пальцы вызвали в ней цунами удовольствия. Оно било в самый мозг, выжигая извилины белым, ослепительным светом, в котором не было места ни стыду, ни правильным мыслям.
Оно пульсировало внизу живота, перехватывало дыхание, заставляло её забыть, где она, кто эти парни и кто она сама. Была только эта нарастающая, всепоглощающая, сладкая до тошноты волна, которую он раскачивал всё сильнее.
Она уже не пыталась вырваться. Её руки, которые всё это время бессильно сжимались в кулаки, теперь упали на предплечья Димона. Её Глаза, пылавшие зелёным пламенем ненависти, теперь смотрели куда-то внутрь себя, в темноту под веками.
Они следили за этой тёмной, необратимой метаморфозой, происходившей в её теле. Зрачки были расширены, а на их поверхности дрожали отражения сосновых вершин. В них читалось некое ошеломлённое принятие. Это было падение в пропасть с осознанием, что ветер, свистящий в ушах, бьёт по лицу приятной прохладой, а лететь вниз, с каждым метром набирая скорость, невыносимо сладостно.
Она сама, без помощи Димона, стала двигать головой быстрее на члене Сергея. Ритм её движений приобрёл глубинную слаженность.
Слюни заливали подбородок беспрерывным потоком. Мокрые и опухшие губы двигались синхронно с толчками пальцев Димона в её киске. А из её горла вырывались новые, сдавленные, но уже без единой ноты прежней ярости, стоны.
— Давай, Ликуся, — голос Димона прозвучал прямо в её ухо, как команда, от которой уже не отмахнёшься. — Покажи им весь свой боевой, скандальный характер! Вылижи ему всё, блядь, до самой последней капли, сука! Покажи класс! Пусть запомнят, как умеют настоящие женщины!
И на этот раз в его словах, сквозь привычную насмешку, пробилось смутное, но от этого ещё более ценное для него самого, признание того, что она и вправду показывает им нечто выходящее за рамки обычного.
Её настоящую суть, которая пряталась за маской светской красавицы, и которая только и ждала момента, чтобы вырваться на свободу.
И она услышала это. Его слова стали последним толчком. Адреналин, жгучая злость и базовый животный инстинкт выживания слились в странный, опьяняющий коктейль, переплавившись в новую, незнакомую ей форму податливости.
Ритмичные, вымученные движения её головы неожиданно обрели свою собственную, извращённую пластичность.
Напряжение в её спине сменилось волнообразными движениями бёдер, от чего её идеальные, упругие ягодицы гипнотически заходили из стороны в сторону, будто она танцевала невидимый танец на коленях, притягивая взгляды всех пацанов.
Её умелый и опытный язык заскользил по члену Сергея с каким-то озлобленным, отчаянным знанием, которое, казалось, всплыло из самых тёмных уголков её памяти.
Она знала, где на головке определить самое чувствительное место, и проводила по нему кончиком языка быстрыми, вибрирующими движениями. Знала, как правильно обхватить ствол губами и одновременно засосать член с такой силой, что у любого мужика потемнеет в глазах.
Это было знание опытной соблазнительницы, и теперь она выкладывала его на стол, как свой последний козырь. И чтобы в этом не осталось сомнений, она демонстративно схватилась одной рукой за основание его члена. Тонкие, но сильные пальцы сомкнулись в привычный, отработанный захват.
Она начала подрачивать его, двигая кулаком вверх-вниз в чётком, отточенном ритме, идеально синхронизированном с работой рта и движением языка. Каждое движение теперь было профессиональным, добавляющим Сергею новые слои удовольствия.
Это была явная, недвусмысленная демонстрация пацанам, что она опытная минетчица, и сейчас просто показывает им своё мастерство, пусть и в этих чудовищных обстоятельствах.
— Опа, — первым подметил Сергей. Он откинул голову назад, и его лицо исказила гримаса чистого блаженства. — Вроде как разошлась наша норовистая кобылка! Вошла, блядь,
Моя история знакомства с м|ж