масла и использования кисками, и ждали, пока «процедура» окончательно завершится.
Массаж закончился. Двенадцать девочек лежали на матах в позе «бабочки», ноги широко разведены, колени почти касались пола. Их вульвы были ярко-красными, сильно набухшими и широко раскрытыми. Из каждой тугой пизденки медленно вытекала густая смесь массажного масла и их собственных соков, стекая по промежности и капая на мат.
Палыч спокойно вытер свой толстый, блестящий от масла член ветошью и заправил его обратно в спортивные штаны.
Игорь стоял рядом, бледный, с трясущимися руками. Его джинсы спереди заметно топорщились. Он был на грани — ещё несколько толчков, и он бы кончил прямо в штаны, не прикасаясь к себе.
— Вы… вы только что выебали всех девочек… — голос Игоря сорвался. — Вы только что выебали мою дочь у меня на глазах?!
Палыч повернулся к нему медленно, вытирая руки. На его лице не было ни тени смущения или похоти — только холодная, железная уверенность.
— Нет, Игорь Петрович, — ответил он спокойно и жёстко. — Ебутся пацаны за гаражами. А мы здесь готовим олимпийский резерв.
Он обвёл рукой лежащих голых девочек.
— То, что вы видели — это не секс. Это глубокая функциональная проработка тазового дна поршневой техникой. Масло вводится максимально глубоко, мышцы растягиваются, кровоток восстанавливается. Чем туже пизденка — тем эффективнее результат. Ваша дочь и вся команда только что получили лучшую восстановительную процедуру, которую я могу дать.
Девочки лежали неподвижно, с широко разведёнными ногами, их раскрытые, красные, выебанные киски всё ещё пульсировали и блестели. Они слушали каждое слово Палыча с тихой, гордой сосредоточенностью. Ни одна не попыталась прикрыться. Ни одна не отвела взгляд.
Стася лежала ближе всех к отцу. Её гладкая пизденка была особенно яркой — губы сильно набухли, вход заметно раскрыт, изнутри медленно вытекала густая смесь масла и её соков. Она смотрела в потолок, но уголки губ слегка приподнялись в едва заметной, гордой улыбке.
— Мы не шлюхи, папа, — тихо, но твёрдо сказала она, не поворачивая головы. — Мы — спортсменки. И Палыч только что сделал нам то, что нужно для победы.
Палыч кивнул, будто подтверждая её слова.
— Именно так. Завтра на тренировке вы все почувствуете разницу. Мышцы таза будут работать как новые. А сейчас лежите ещё пять минут. Пусть масло впитается глубоко.
Игорь стоял, тяжело дыша, чувствуя, как его член всё ещё дергается в джинсах, готовый кончить от одного только вида лежащих перед ним голых, выебанных его дочери и её подруг. Он не знал, что сказать. Всё, во что он верил о морали, семье и «нормальности», только что было раздавлено тяжёлым поршнем Виктора Палыча.
А девочки лежали спокойно, с раскрытыми, блестящими кисками, и в их глазах светилась странная, новая гордость.
Они больше не были просто школьницами. Они были олимпийским резервом.
Начальник отдела кадров