Утренний свежий воздух, чашка горячего кофе, первые прохладные вечера — всё вернулось на круги своя, но внутри было ощущение, что начинается новый сезон в нашей жизни.
Света пошла на четвёртый курс. Дипломный год — нагрузки больше, темпы выше. Но, что удивительно, она будто стала ярче. Увереннее. Женственнее.
Она стала одеваться красиво, сексуальнее, можно сказать пикантнее... И каждый раз, когда она собиралась на занятия, я ловил себя на мысли:
«Черт, как же она расцвела».
Тем временем у меня происходили свои перемены. В начале месяца пришло письмо:
приглашение на собеседование в один из самых престижных спортивных журналов. Редакция обратила внимание на мои старые материалы о выносливости, психологии соревнований и восстановлении спортсменов — и хотела увидеть меня лично.
Я волновался. Прямо по-человечески. Делал заметки. Составлял свои тезисы. Смотрел материалы других авторов. Даже тренировался отвечать на вопросы — хотелось выступить хорошо, без провалов.
Иногда Светик возвращалась из универа, бросала сумку, снимала каблуки прямо у порога и заходила ко мне в комнату.
— Готовишься? — спрашивала она, заглядывая в блокнот, не трогая руками, чтобы не нарушать мой порядок.
— Да. Тут сложнее, чем кажется, — отвечал я, не отрываясь от текста.
Она садилась рядом, поджав ноги, и просто была рядом.
Тепло, ненавязчиво. Как будто своим присутствием стабилизировала моё внутреннее волнение.
— Ты справишься, — говорила она уверенно. — Ты же у меня упёртый.
Я усмехался:
— Это не про упёртость. Это про то, что не хочется облажаться.
— Так и не облажаешься, — она улыбалась и слегка касалась моей руки. — Ты вырос. И пишешь по-другому сейчас. Увереннее.
Её слова не были пафосом.
Они были... настоящими.
Мы ужинали вместе, смотрели сериалы или сидели каждый за своим делом, но в воздухе было ощущение: теплоты и нежности.
И ночи... ночи стали другими. Не такими, как раньше — когда страсть вспыхивала ярко, резким огнём.
Теперь было что-то глубже. Мягче. Интимнее.
Иногда я просыпался среди ночи и чувствовал, как Света пододвигается ко мне ближе — медленно, будто зная, что этим движением уже говорит больше, чем словами. Её грудь мягко касалась моего плеча, сосок скользил по коже, и от этого невинного касания по мне пробегал ток, как будто тело вспоминало всё, что было между нами... и всё, что мы ещё не сказали.
И я тянулся к ней — ладонью по талии, по бокам, по мягкому изгибу попки. Её тело отзывалось сразу: тонкой дрожью, тихим вдохом, который всегда выдавал больше, чем любой стон.
Иногда она переворачивалась на спину и сама брала мою ладонь, направляя её на киску — уверенно, но нежно, как будто доверяла мне самое уязвимое.
Я чувствовал, как клитор твердеет под моими пальцами, как её дыхание становится глубже.
Она прижималась к моей руке сильнее, выгибаясь навстречу, словно танцевала.
— Ещё... — шептала она едва слышно, и её голос был мягким, домашним, но от него внутри всё сжималось, нагреваясь.
Иногда, когда я входил в неё — медленно, осторожно — её тело встречало меня так, будто ждало меня всё время, будто у нас был свой собственный язык, известный только нам. Она обнимала меня ногами, гладя мою спину, целовала плечо, шептала:
— Я твоя... полностью...
И эти слова были горячее любого движения.
Когда было свободное время и настроение мы, открывали ноутбук и... читали.
Истории людей, которые пытались разобраться в себе, своих желаниях, своей боли, своих семейных трещинах.
Иногда это было неловко.
Иногда странно.
Иногда — неожиданно похоже.
На экране были слова, от которых раньше обоим стало бы жарко или стыдно, а теперь — мы читали серьёзно, как лекцию по психологии отношений.
Hotwife и sexwife — про открытость, про игру и доверие, про яркость, про
Приятная неожиданность