но ничего не ответила. Она рассудила, что подруга расскажет все, когда будет готова.
Вечером Екатерина уложила Веронику на диван. Она повернулась к псу и спокойным, но властным голосом сказала: «Ты, похотливый пёс, ложись тоже спать». Огромный пёс с благодарностью посмотрел на Екатерину. Он перевёл взгляд на Веронику и облизнул губы. Вероника рассмеялась и наблюдала, как огромный пёс выполняет команду. Он повернулся и бесшумно подошёл к старому одеялу у двери.
Екатерина заварила чай и в общих чертах рассказала, о поездке на Дальний Восток. Она не стала вдаваться в подробности трагедий и разрушений, которые видела, объясняя это тем, что эти детали могут расстроить Веронику. Она говорила о красоте цветущей растительности, дружелюбии и доброте людей, о трудностях путешествия в самые опасные районы и обратно, а также о том, как она рада, что вернулась и может быть рядом, со своей лучшей подругой.
Поставив чай, на поднос между ними, Екатерина села на длинный диван рядом, со своей подругой. Катя молчала, позволяя Веронике собраться с мыслями и рассказать о том, что её беспокоило. Вероника отпила чай из кружки. Наконец, она полу повернулась к подруге и спросила: «Я всё ещё привлекательна? Я похожа на свинью?».
Екатерина начала смеяться, но сдержалась, понимая, что Вероника говорит совершенно серьезно и явно очень стесняется своего беременного тела. Немного подумав, Екатерина подошла ближе к Веронике. Она обняла Веронику правой рукой за плечи, а левой положила на ее округлившийся живот. Глядя на подругу с безграничной любовью и нежностью, без всякого снисхождения, Екатерина ответила:
— Дорогая, самые красивые женщины в мире — это беременные. У меня есть фотографии, подтверждающие это. И ты самая красивая, из всех красивых беременных женщин в мире. Я не просто болтала без умолку, когда увидела тебя, выходящую из дома. Ты сияешь. Твоя кожа светится, волосы блестят, глаза сверкают, а губы и щеки у тебя самого потрясающего естественного цвета, которые я когда-либо видела. Ты настолько здорова, что на белках твоих глаз видны лишь крошечные синие прожилки».
Екатерина правой рукой обхватила грудь Вероники и продолжила: «Твоя грудь стала полнее, чем была раньше. Она была идеальной, и теперь станет еще лучше. Держу пари, твои кораллово-розовые соски стали длиннее и всегда твердые. Я говорю это от всего сердца, и ты знаешь, что я люблю тебя больше всех на свете. Ты самая красивая женщина в мире. Без сомнений, без оговорок, ты самая красивая».
Произнося эти слова, Екатерина сжала грудь Вероники. Из овальных губ Вероники вырвался тихий, но отчетливый вздох.
— Расскажите, что происходит, — сказала Екатерина.
Вероника снова разрыдалась, как ребенок. Сквозь всхлипы, рыдания и почти бессвязные слова Екатерина смогла составить следующую историю.
Её подруга Вероника, хотя и не обладала большим сексуальным опытом, знала, что её муж Эдик, — невежественный, эгоистичный, бесчувственный и равнодушный любовник. После короткого периода знакомства и того, как новизна супружеской жизни прошла, у Эдика и Вероники была самая скучная и однообразная сексуальная жизнь, какую только можно себе представить. Вероника прибегала к мастурбации с многократными оргазмами, читая эротические, откровенные рассказы о лесбийском и мужском сексе. Эдик ничего не делал, для улучшения своей техники в постели, несмотря на то, что Вероника покупала и оставляла дома всевозможные книги с инструкциями.
Вероника считала, что забеременела почти случайно. После офисного празднования заключения нового контракта Эдик и Вероника занялись сексом на заднем сиденье машины, по дороге домой. Это было чисто спонтанное и шуточное занятие, ничего романтического или запланированного. На самом деле, как Вероника рассказала Екатерине, это было типично, для её мужа Эдика. «Его член твердый, я вставляю его,
Любищеи сердца