двенадцати. Сначала сломала родительский компьютер, потом научилась чинить. Потом поняла: это интереснее всего на свете. Здесь всё подчинялось логике. Здесь не было неожиданностей.
На запястье мигнул браслет. Тонкая полоска холодного металла, сросшаяся с кожей. «Купол». Идентификация, медицина, кредиты, жизнь — всё в одном. Анна скосила взгляд. Промелькнула сводка: рождаемость снова упала. А следом — реклама. Яркая, навязчивая. *«Лотерея Жизни. Твой шанс стать частью будущего»*. Все знали её наизусть — эту рекламу, этот гимн будущему. Но Анна никогда не думала, что она к ней относится.
Раз в квартал компьютер прочёсывал базу. Миллионы имён. Миллионы судеб. Те, кому не везло, узнавали об этом раньше, чем успевали собраться с мыслями — государственная печать на голографическом экране светилась ярким, ядовито-синим. Предупреждая. Льготы прилагались. Налоговые послабления, медицина. Но за этой глянцевой риторикой о «вкладе в будущее нации» пряталось то, о чём вслух не говорили. Отобранные обязаны были участвовать в программе до наступления беременности. Не символически. Они должны были заниматься сексом с другими участниками противоположного пола до наступления беременности. Снова и снова, пока статистика не сдвинется с мёртвой точки. Государство называло это «репродуктивным взаимодействием». Все остальные называли это просто — трахаться. Отказ карался тюрьмой. Не штрафом, а тюрьмой.
Анна провела пальцем по запястью, смахнула рекламу. Вернулась к коду.
К вечеру модуль был готов. Она отправила код на ревью и собрала вещи. У лифта на пару минут её задержал Мартин, начальник. Спросил, как дела. Она кивнула. «Всё в порядке». Дорога домой заняла тридцать минут. Она шла пешком. Закат размазывался по небу грязно-розовыми полосами. Прохожих было мало. Ей нравился вечерний город — тихий, почти пустой. Не нужно никуда спешить. Открыв дверь, кинула сумку на пол. Прошла в гостиную. За стеклом во всю стену северный район рассыпался огнями — тысячи чужих окон светились в темноте, равнодушные и одинаковые. Она редко смотрела на них. Плюхнулась на диван, тёмно-синий, продавленный в форме её тела. Открыла ноутбук. Синхронизировалась с облаком. Потом пошла на кухню, включила кофеварку, достала из холодильника контейнер с вчерашним ужином — рис с чем-то. Ела стоя, глядя в окно на тёмный квадрат соседнего дома. Помыла тарелку и вытерла стол. Переоделась в старую футболку, забралась под одеяло. Потянулась было к пульту, но передумала и не стала включать телевизор. Просто лежала в темноте, а перед глазами крутилась строчка кода. Та самая ошибка, которую она искала полчаса. Глупая, обидная опечатка. Повернулась на бок, подтянула колени к груди. Подушка пахла знакомым кондиционером для белья. Она улыбнулась в ткань. Всё-таки она крутая. Код будет работать в полтора раза быстрее. Завтра Мартин похвалит её. На запястье тихо пульсировал браслет — плановая синхронизация с сервером, ночной цикл. Она не посмотрела. Просто повернулась на другой бок и закрыла глаза.
***
Бледный свет сочился сквозь щели плотных штор, рассекая пыльную полутьму. Анна открыла глаза, моргнула. Потянулась — руки в потолок, позвоночник ответил сухим, знакомым хрустом. Семь ноль шесть. Встать. Умыться. Сварить кофе. Кофе был горьким и горячим. Она сидела, обхватив чашку ладонями, ощущая тепло сквозь керамику. Палец привычно скользнул по гладкому полимеру браслета — проверить сообщения, план на день. Мысли уже уплывали вперёд, к тому узкому месту в коде, которое никак не хотело оптимизироваться. Она встала, чтобы отнести чашку к раковине — и браслет вздрогнул.
Не обычная короткая трель. Длинная, настойчивая пульсация: что-то важное.
Голограмма вспыхнула прямо перед глазами. Герб — холодный синий щит, две спирали ДНК, переплетённые в бесконечный узел. Национальная комиссия по надзору за репродуктивным здоровьем. Чашка выскользнула из онемевших пальцев. Удар о кафель
Убощик