В её мире — мире кода, тихих вечеров и редких разговоров с Меган — секса не существовало. Его не было в её жизни, и она не собиралась туда его пускать. Это было что-то для других. Нормальных. Тех, кто не впадает в панику от одного слова «прикосновение». А теперь это станет её реальностью и не с тем, кого она выберет.
Врач, казалось, не замечал её реакции. Или замечал, но ему было всё равно. Для него она была не Анной — девушкой, которая сидит за кодом до трёх ночи, она была очередной участницей программы.
— Вас вызовут, — он вернулся к записям.
Она встала. Стул скрипнул — громко, нелепо. Анна подумала: надо было вставать медленнее. Потом подумала, что это идиотская мысль. Потом перестала думать и пошла в процедурный кабинет.
Кабинет резко пах антисептиком. Стены выкрашены в бледно-зелёный, в углу тихо жужжал климатический модуль.
Медсестра — женщина средних лет с коротко стриженными седыми волосами — стояла у умывальника, вытирая руки.
— Раздевайтесь, — произнесла она, не поворачиваясь.
Анна огляделась в поисках ширмы. Но в кабинете не было ничего, кроме стульев, гинекологического кресла и стеллажа с инструментами.
— А где раздеваться? — удивлённо спросила она.
Медсестра молча кивнула на стул у стены.
— Здесь? — Анна сжала пальцы на пуговицах жакета. — Но... а халат?
— Зачем вам халат, — отрезала та, не поворачиваясь. — Вам предстоит быть сексуально доступной. Привыкайте.
Она медленно расстегнула жакет. Потом — пуговицы блузки. Юбка соскользнула на пол с тихим шелестом.
— Бельё тоже, и туфли, — сказала медсестра, наконец глянув на неё.
Анна ошарашенно смотрела на медсестру и продолжила раздеваться. Тонкие чёрные бретельки соскользнули с плеч, и прохладный воздух кабинета коснулся обнажённой кожи груди. Затем она стянула простые, хлопковые, без рисунков трусы: медленно, будто каждый сантиметр ткани был последним барьером между ней и унижением. Ноги задрожали. И, наконец, туфли. Плоские, удобные, в которых она ходила на работу. Она сняла их одну за другой, поставив аккуратно у стула — привычка, заложенная с детства. Но сейчас этот жест порядка казался издёвкой.
— Садитесь на кресло. Ноги в подставки.
Она послушалась и вздрогнула, прикоснувшись бёдрами к холодному металлу.
— Расслабьтесь, — произнесла она без тени сочувствия. — Это стандартная процедура.
Распахнулась дверь и Анна затравленно вздрогнула. Вошёл врач. Мужчина лет сорока, в белом халате, с аккуратной бородкой и спокойными, но отстранёнными глазами. Он не представился. Просто кивнул медсестре и подошёл к креслу.
— Спираль, медь, трёхлетняя установка, — проговорил он, просматривая планшет. Он с хлопком натянул перчатки.
— Расслабьтесь, — повторил он, уже вставая между её ног. — Больно не будет. Максимум — дискомфорт.
Анна сжала губы. Боль — это не только физическое. Боль — это когда тебя лишают права на стыд.
Он ввёл зеркало. Холод. Давление. Затем — тянущее ощущение, будто из неё вытаскивают не спираль, а душу. Процедура заняла меньше минуты. Врач аккуратно положил извлечённую спираль в контейнер, как экспонат.
— Готово, — сказал он, снимая перчатки. — Теперь вы полностью соответствуете требованиям программы. Первый секс может быть инициирован в течение 24 часов.
Он вышел, не дожидаясь вопросов, а медсестра подала Анне одежду.
— Одевайтесь. Возвращайтесь в кабинет 202 и позовите следующую.
Анна медленно поднялась, подошла к стулу и оделась. Она вышла в коридор и пройдя несколько шагов к кабинету 202, вдруг вспомнила слова медсестры. Обернулась — у двери сидела девушка с тем же испуганным, отстранённым взглядом.
— Заходите, — тихо сказала ей Анна.
Она побрела обратно к кабинету 202. Голова гудела. Дверь была приоткрыта. Анна толкнула её и вошла.
Приятель из Грузии