по этому поводу. Полагаю, оглядываясь назад, мне следовало сказать.
— Всё равно, Ролли, она была хорошей женой двадцать три года. Разве это не даёт ей шанс на некоторое снисхождение? — спросила Хелен.
— Это снисхождение — единственная причина, почему я не ушёл сразу, как только узнал, — бесстрастно сказал Ролли.
Даже родители Ролли, казалось, были на стороне Лиз, снова говоря о двадцати трёх годах хорошего брака.
— Но был ли он настоящим? — спросил Ролли. — Меня мастерски обманули. Весь брак был подделкой. Отношения должны были закончиться в ту минуту, когда она мне изменила. Что бы ты сделал, если бы мама сделала это с тобой, пап?
Отец Ролли не хотел отвечать, но понимал, что сейчас не время молчать.
— Наверное, я бы отвесил ей пощёчину, если бы твоя мать сделала такое и я узнал об этом до свадьбы. Свадьбы бы не было, — грустно сказал он. — Но при этом у вас был хороший брак…
— Потому что меня обманули. Свадьбы вообще не должно было быть, — прорычал Ролли.
— Послушай, дети уже практически вылетели из дома. Они больше не фактор. Им, по крайней мере, не будет слишком больно от развода.
Консультант полностью понимал мысли Ролли о разнице во времени как одной из причин, почему ему так трудно пережить измену Лиз.
— Для него это всё свежее, Лиз. У тебя было много лет, чтобы отойти от того случая… — начал консультант, Ральф Сигел.
— Случая? Какого случая? — перебил Ролли. — Это был не случай. Это была откровенная измена, несколько раз. Мы были парой, якобы исключительной. Мы никогда не обсуждали никаких тайм-аутов в наших отношениях.
— Судя по информации на снимке УЗИ, она, должно быть, тра… занималась с ним сексом почти с первого дня, как приехала домой. Это было запланированное предательство. Единственное, чего я не знаю, — планировала ли она это до того, как мы разъехались на лето.
— Это… это не было запланировано, — вмешалась Лиз. — Я случайно встретила своего старого парня вскоре после приезда домой и… Мы не были женаты, мы с Ролли, поэтому…
— Но мы были преданы друг другу. Мы говорили об этом, — сказал Ролли.
— Да, наверное, — ответила Лиз, и в её тоне сквозило признание вины.
— Но потом я подарила тебе двадцать три года и двух прекрасных детей. Ты должен знать, как сильно я тебя люблю, — сказала Лиз.
— Вот именно об этом я и думаю всё время, Лиз, — именно насколько сильно ты меня любишь, — тихо сказал Ролли.
— Я знаю тебя так же хорошо, как ты меня. Это значит, что я знаю: ты спрашивала своего старого парня, женится ли он на тебе и сможете ли вы вместе воспитывать ребёнка. Тот факт, что ты сделала аборт, говорит мне, каким был его ответ.
— Но что, если бы он согласился жениться на тебе и воспитывать ребёнка? Ты бы сказала «да», верно?
Лиз заёрзала на стуле, пока и Ролли, и консультант смотрели на неё. Секунды тикали.
— Да, потому что тогда я смогла бы оставить своего ребёнка, — едва слышно прошептала она.
— Это только отчасти правда, милая, — сказал Ролли. — Ты всё равно вышла бы за него, даже если бы он не хотел ребёнка. Разве не так?
Ответа не было больше десяти секунд. Наконец она молча кивнула.
— Я понял, — сказал Ролли. — Он был твоей первой любовью. Твоей настоящей любовью. Я был запасным вариантом… твоим утешительным призом. Ты, возможно, любила меня… в какой-то мере, но он был твоей первой любовью.
Мои развлечения на заводе - 2. Часть3