Дядя Федор, продолжая источать доброту, протянул руку к моему лицу и погладил по щеке, а потом повел ее вниз, не отрывая от тела. Я обреченно прикрыла глаза, не желая наблюдать за дальнейшими действиями, мне хватало и ощущений от настойчивых прикосновений его ладони. Вот та добралась до груди, но вразрез ожиданиям не проследовала дальше, туда, куда, упорно рвалась в прошлый раз, а задержалась на впадине между двух холмов. Цель его была ясна.
Пуговицы недолго сопротивлялись опытным пальцам, и вскоре перед ним предстал белый лифчик, за которым скрывалась больших размеров крепкая девичья грудь. Ладонь охватила левое полушарие, затем поигралась с правым, но видимо ощущения ткани не удовлетворили его запросы. Рука уверенно нырнула под блузку, сначала вправо, спустив бретельку лифчика с плечика, а затем, все так же, не отрываясь от нежной бархатистой кожи, скользнула влево, чтобы повторить операцию. Мужская большая мозолистая ладонь освободила из плена четко очерченные надутые шарики, увенчанные аккуратными розовыми сосочками. Дядя Федор тяжело выдохнул, после чего последовало мягкое, но уверенное прикосновение к обнаженной груди. По телу, пробежала дрожь, едва заметная, но вполне уловимая для соприкасающихся с девичьей кожей пальцев. Он продолжал гладить и сжимать, подключив к делу и вторую руку.
Тепло ладоней и ласки, вызывая томление в груди, распространяющееся по всему телу. Чувствительные соски, отзываясь на пощипывания и кручение, затвердели.
Левая рука осталась гулять по крутым холмам, а правая направилась к истекающему соками влагалищу, координаты которого ей были прекрасно известны. Трусики были сдвинуты в сторону. И рвущийся в бой член целиком и полностью поддерживал ее в этом стремлении, вспухнув бугром в паху.
«ХЛЮП!»
Таким звуком ознаменовалась долгожданная встреча. С моих губ слетел томной стон:
— Умм...!
Средний палец сходу, без приветствия воспользовался гостеприимно приоткрытым входом, задев по пути пульсирующие губки. Ладонь принялась скользить основанием по взмокшим губкам, совершая попутно движения всеми пальцами.
Следующий слетающий с моих губ стон превратился во всхлип:
— Аааай...!
Я успела зажать рот рукой. Я определенно не хотела привлекать внимание других пассажиров к этому углу, надеясь, что все закончиться до того, как нас заметят. Дяде Федору тоже не было все равно, он не очень хотел, что бы нас заметили.
Чем сильнее звучали приглушенные стоны, тем чаще он задумывался о том, как бы ему вонзить своего меньшого брата в мою горячую дырочку так, чтобы нас при этом не заметили. Но на ум так ничего и не приходило. Мысленно испустив разочарованный вздох, преисполненный крахом надежд, он на несколько секунд оставил меня без внимания. Тихо вжикнула ширинка, ремень остался нетронутым: он не хотел, чтобы штаны свалились на пол, а он оказался в одних трусах посреди автобуса. С учетом неудобства пришлось повозиться дольше, чем дядя Федор рассчитывал, но из ширинки вырвался-таки на волю дрожащий от нетерпения большой увитый синими венами член.
Тем временем, я томно дышала, медленно, но верно двигавшаяся в сторону оргазма, открыла глаза, чтобы узнать причину остановки. И сделала это уже не из простого интереса: любопытство превратилось в потребность. Я надеялась, что все обойдется одними пальцами в пещерке. Взгляд упал на раскачивающийся эрегировавший орган, и реальность все расставила по своим местам.
Я с внутренним облегчением восприняла настойчивое нажатие на плечи, и безропотно начала опускаться перед стариком на колени. С минетом я была очень хорошо знакома, это прекрасно знал и дядя Федор, альтернативой же было впустить в себя эту дубинку посреди автобуса полного людей, что не радовало меня. Вот только столкнувшись с ней, что называется «лицом к набухшей головке с блестящей каплей смазки», я растерялась. В нос ударил очень знакомый тягучий
Лаура