— Хорошо, хорошо, продолжай. Я скоро. — нетерпеливо требовал Макс.
И вдруг я почувствовал, как в штанах надувается член. Приятная тяжесть внизу едва не заставила меня пошевелиться. Член быстро налился до предела и теперь в неудобном положении упирался в диван.
Ночью я был пьян. И потому даже сильные крики жены не могли меня завести. Но теперь, когда организм чувствовал похмелье, возбуждение быстро нарастало. Если вы пили, то можете себе представить. С похмелья, почему-то удивительным образом сильно хочется секса. Так сильно, что на всех подряд начинаешь заглядываться. Вот именно это чувство меня заволокло.
Минет продолжался. Чавканье было уже очень громким. Да и в движениях они не стеснялись. Хотя может это я просто стал чувствительнее, когда наконец нормально проснулся.
Спиной я ощущал, как попкой по мне ерзает жена. Теплая, мягкая, как же сильно мне захотелось сжать сейчас ее булочки, растянуть в стороны и сладко войти. Мне так сильно этого хотелось, что я готов был даже закрыть глаза на третьего участника. Пусть. Лишь бы трахнуть ее скорее. Хотя по правде, скорее это я был бы сейчас третьим участником.
Я не двигался. Нет уж. Я понимал, что мы не кино, и Лена не подставит попку, поняв, что я проснулся. Так что оставалось лишь ждать и лежать неподвижно. Чтобы появился шанс дождаться своей очереди.
Минет за моей спиной продолжался. Я лежал, стараясь дышать ровно, хотя сердце уже колотилось где-то в горле. Каждый чавкающий звук, каждый влажный всхлип Лены отдавался у меня прямо в паху. Член стоял так, что головка уже ныла от давления ткани, я даже не заметил, когда головка успела вылезти из-под резинки трусов и теперь упиралась в холодный диван.
Макс уже не сдерживался совсем. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Он больше не шептал, просто хрипло выдыхал:
— Да, да.. Вот так.. Поглубже.. Еще.. Вот так.
Лена не отвечала. От нее теперь слышались только звуки. Глухое «мглх», потом влажный хлюп, когда она отпускала член, чтобы вдохнуть, и тут же снова брала. Иногда она делала паузу, и я слышал, как она тихо, почти беззвучно кашляет, давясь слюной. А потом снова. То глубже, то медленнее, то сильнее.
Я чувствовал, как по спине ерзает ее горячая попка. Дразнит меня. То отодвигается, то прижимается сильнее. Так и хотелось рвануть ее к себе и с размаху засадить по самые яйца. Но я держался из последних сил. И вдруг Макс резко выдохнул:
— О, да! Бери в горло! Бери!
И снова долгий, влажный, почти захлёбывающийся звук. Лена издала приглушённый стон протеста, но не отстранилась. Наоборот, я почувствовал, как напряглось ее тело, когда она проглотила до упора член. Макс зарычал сквозь зубы, пальцы, видимо, впились ей в волосы, кровать дрогнула сильнее.
— Тише ты! — прокашляла Лена, когда на секунду вырвалась. Но Макс резко ее перебил.
— Не могу, щас кончу!
Дальше последовали совсем жуткие звуки. Несколько толчков вгоняли член на всю длину. Я чувствовал, как вздрагивает Лена. И с последним толчком Макс прижался до упора.
И тут он зарычал. Низко, гортанно, почти по-звериному. Я почувствовал, как всё тело Лены напряглось, как она замерла на секунду, а потом начала судорожно сглатывать. Громко. Жадно. Несколько раз подряд. Макс стонал, прижимаясь, пока не затих, тяжело дыша.
Лена отстранилась медленно. Я услышал, как она выдохнула через нос, как тихо кашлянула, пытаясь отдышаться. Потом шёпот, почти беззлобный:
— Доволен, придурок?
Макс только хмыкнул в ответ. И голос его был необычайно довольным и расслабленным.
— Ты просто богиня! — обяъвил он.
Судя по звукам, он чмокнул ее в щеку и ушел на кухню. Лена
Лакуцевич, потеря девственности