брызгайся! Чего материшься? — Повернувшись, вижу перед собой Ольгу. — Помочь? Больно?
— Не! Я сам. — Отвернулся к душу. Струи полетели в лицо, охлаждая, успокаивая и смывая дневную усталость.
— Ну и дурак! — Ударил в спину обиженный голос.
Сердито протопала по полу, покидая ванную.
Закутанный в полотенце, искупавшийся и посвежевший, выхожу после душа. Одеваюсь, и вижу, что она как-то странно смотрит на меня, из дверей спальни.
— Ты чего? — Спросил озадаченно, глядя на нее. Присев на диван.
— Я хочу. .. — Озираясь вокруг, со сбивающей с толку кривоватой улыбкой. — Не знаю, что, но хочу. ..
Наконец, блуждающий взгляд остановился на мне, и бах - зрачки её глаз расширились, мгновенно залив всю роговицу. Это немного пугало, но выглядело очень красиво – как яркое, голубое небо.
— Рубашку сними! — Почти прохрипела, проведя ногтями по рукавам, словно собираясь содрать.
Бли-и-ин! Хоть бы эта засранка опять за старое не взялась. Растерявшись, не знал, что и думать, но и Ольга, видимо совсем потеряла голову, по крайней мере, судя по её глазам. Уже не зрачки, а именно глаза стали в пол лица.
— Ну и не надо! — Пробормотала она и каким-то кошачьим движением, как будто миллион раз делала это, быстро расстегнула пуговицы. А потом, неожиданно, просто перелезла ко мне на колени, прижалась всем телом и уткнулась лицом в шею. Прям почувствовал, как ее губы и язык впились в кожу. Ольга как-то вдруг выгнулась, резко выдохнула через нос, расслабилась и замерла, засопев под ухом.
Чёрт-те чё! Пришлось охреневая, погладить девчонку по головке, прогоняя пошлые мысли, смешанные с удивлением. Вроде уже и сиськи есть, и попа, как положено взрослой девушке, да и вообще имеет внешний вид половозрелый, а ведёт себя как маленькая девочка. Домашняя девочка, у которой, может всё это впервые.
Хотя. .. просто умиляло выражение её лица, сильно отличающееся от первоначальной мрачной неподвижности, с высунутым кончиком языка и нахмуренными в сосредоточении бровями.
Что-то надумав, она резко вскочила на ноги, отошла на пару шагов. Словно была чем-то смущена. Впрочем, как и я. Сцепила руки спереди, вздохнула, потом сзади. Как маленький ребёнок. Опять вздохнула. Повернулась. Бросила быстрый взгляд сквозь густые ресницы на меня, отвела взгляд. Тихо произнесла:
— Ты можешь. .. научить. .. меня. .. грешить. ..
Чего. ..!? Я даже задохнулся, выпрямившись на диване.
— Назарчик! Скажи, у меня не маленькие груди? — Не дождавшись ответа, от обалдевшего меня, продолжила. — Тебе нравится? Или нет? Или тебе все равно?
Спотыкаясь, словно через силу, доковыляла до меня и, похоже нимало не смущаясь, опять уселась на колени. Лицом к лицу. Приподняв футболку, и взяв свои грудки в руки, чуть приподняла их, а после этого, чуть ли, не тыкая ими в лицо:
— Вот! Я слышала, что это для мальчиков имеет какое-то значение. Да? Ты потрогай, потрогай! Может, понравится?
Совершенно охреневая, мысленно вздохнул и, потихоньку, возбуждаясь, взялся за предложенное.
— Ой! — Вдруг воскликнула она, снова переведя взгляд на свои груди. — Ну как тебе – нравится?!
Мысленно хмыкнул. В принципе, всё устраивало. Всё нормально. Тихонько потрогал её груди и не удержался — провёл большими пальцами по соскам. От того, что произошло дальше, в небольшом ступоре резко оторвал руки от приятной мягкости — соски ожив, реально набухли, встав торчком и чуть приподнявшись. А потом, ещё больше удивился — они остались такими же немного приподнятыми, смотрящими вверх, как будто на них совершенно не действовала сила притяжения. Получилось, кстати, совсем не плохо. Как карандашики стали.
— Всё! Хватит, — выдохнула и глубоко и часто задышала. Похоже, она всё
Лето 2010 четвертая часть (Ночёвка в Питере)