похлопал её по затылку ладонью. Он слегка расслабил пальцы, чтобы она могла дышать, но не отпустил до конца, лишь перебирал пряди слипшихся волос.
— Старается, работает. Рот у неё, я погляжу, очень даже рабочий. Правда, шлюха? Самый твой главный рабочий инструмент. Он провёл большим пальцем по её мокрой, опухшей губе, собирая каплю слюны, и размазал по её же щеке.
— Ой, да брось ты её уже! — махнул рукой Сергей, с ловкостью расстёгивая свои шорты. Они с шуршащим звуком сползли вниз по жилистым бёдрам, и его собственное возбуждение предстало её взгляду во всей своей грубой непосредственности.
— Хватит тебе одного первого раунда. Давай-ка, подвинься, дай и пацанам тоже к высокому искусству приобщиться. Не жадничай. — Он вытащил свой наполовину возбуждённый член, и тот, освободившись, тут же начал наливаться кровью, становясь твёрдым и тяжёлым.
— Видал, какой у Пашки хуй встал? — усмехнулся Серёга, кивая в сторону Паши. — Конём своим сейчас всю твою красотку закидает, она у нас насквозь пропитается мужским вниманием.
Паша самодовольно потянулся к своему поясу, его коренастая фигура напряглась в ожидании. Димон с фальшивой неохотой разжал пальцы, отпуская её затылок. Лика отпрянула, как ошпаренная, отскочила назад, но не упала, удержавшись на коленях.
Она резко вытерла мокрый, перепачканный слюной и слезами подбородок, и её глаза внезапно вспыхнули злым, безумным огнём. Её высокая и упругая грудь тяжело, прерывисто вздымалась. Соски затвердели от дикого напряжения и выброса адреналина, отчётливо проступая под мокрой материей.
— Ну что, стая голодных, облезлых шакалов, собралась? — сказала она, срываясь на высокие, надтреснутые ноты, но каждое слово ядовито и чётко било точно в цель.
Она не пыталась прикрыться или отползти в тень. Наоборот, её поза стала вызывающей. Она откинула голову, с которой теперь свободно спадали растрёпанные белокурые волосы, и выпрямила спину, отчего грудь выпятилась вперёд.
Казалось, она выставляла каждую линию своего тела напоказ, бросая вызов их вожделению и пытаясь превратить свой позор в оружие. Холодный лесной воздух касался её влажной, горячей кожи, и по телу пробежала дрожь адреналиновой лихорадки.
— Очередь строится? Паспорта и медицинские книжки проверим для начала? — она провела языком по опухшей нижней губе, смахивая остатки солоноватой влаги. Её полный презрения взгляд скользнул вниз. — А то я что-то сомневаюсь, что у этого облезлого кота, — она ядовито кивнула на Сергея, — вообще что-то путное есть. Так, мышиная возня на два сантиметра. Игрушка мальчика, а не мужской инструмент.
Сергей прыснул со смеху, вставая перед ней во всей своей омерзительной красе. Его член, уже стоявший колом, туго налитый кровью и слегка подрагивающий, был теперь на уровне её лица.
Тонкая сетка вен пульсировала под кожей, а с темно-багрового кончика уже выделялась прозрачная, тягучая капля. Он шагнул вперёд, и его густой, мускусный запах, совершенно чуждый и отталкивающий, ударил ей в лицо.
— О, ожила наша сучка! Заговорила, зашипела! — он покачивал бёдрами, заставляя свой член дразняще двигаться в сантиметре от её губ. — А я уж думал, только глотать на автомате умеешь! Ну-ка, открой глазки пошире, видала, шлюха?
Он схватил себя за основание и легонько шлёпнул членом по её воспалённой щеке. Кожа отозвалась тихим, влажным шлепком. Член оказался горячим и тяжёлым.
— Это тебе не компот по стаканам разливать. — Он провёл рукой по своему животу, демонстративно поглаживая длинный член.
— Глотать, блядь, ещё как умею, — парировала Лика, с открытой ненавистью. — А вот с тобой, милок, большой вопрос... Тот ещё «шакалёнок»... Небось, от зависти сдохнешь, пока до тебя очередь дойдёт. Или уже тихо кончил в штаны, просто никто не
случай в общежитии