ночь Санкт-Петербурга. Автобусная остановка была в трех кварталах. В полупустом позднем автобусе на Зеленогорск пожилой мужчина постоянно поглядывал на нее. Светлана опустила голову, щеки горели, она делала вид, что листает что-то в мобильном телефоне, а сердце бешено колотилось.
Если бы он только знал, почему она так одета...
Светлана вышла не доезжая Зеленогорска и пошла, по извилистой дороге в сторону КПП закрытого элитного посёлка. К тому моменту, когда показались высокие железные ворота, ее бедра уже были влажными, от нервного предвкушения. Только тогда, в тени ворот нужного ей дома, она быстро надела черную кожаную полумаску и светлый парик.
Господин Романов встретил ее у входной двери, — высокий, лет сорока с лишним, красивый, но с холодной, утонченной манерой поведения. Он не спросил ее имени. Он просто окинул ее взглядом, пренебрежительно бросив на нее взгляд, а затем резко сказал: «Следуйте за мной. Никаких разговоров, если я вам не скажу».
Он провел ее, через коридоры, огромного дома, прямо в крыло с питомником, для собак.
Титан ждал...
Немецкий дог был великолепен, — блестящая черно-белая шерсть обтягивала мощные мышцы, он уже расхаживал взад-вперед с неугомонной, отточенной энергией. Его половые органы были сильно опухшими, сужающийся розовый кончик, уже выглядывал наружу, блестя. Он двигался с уверенностью животного, которое делало это много раз до этого.
Хозяин дома закрыл, за ними дверь.
— Он уже больше месяца не трахался, — сказал хозяин тихим, властным голосом, не терпя возражений. «Разденься. Полностью. Потом встань на колени на мат. Сделай это быстро, — у меня нет целой ночи».
Светлана затаила дыхание. Она помедлила полсекунды, а затем дрожащими руками начала снимать одежду, толстовку, микро-юбку, укороченный топ, пока не осталась совершенно голой, за исключением маски и парика. Она неуклюже опустилась на толстый мягкий мат. При этом она заметила незаметные камеры, установленные по углам и вдоль стен, с маленькими красными лампочками. Они были расположены с разных ракурсов, явно для личной коллекции господина Романова. Это осознание вызвало у Светланы новую волну унижения.
— Не обращайте внимания на камеры, — небрежно сказал хозяин.
— Это, для моего друга, заводчика собак. Ему нравится следить, за состоянием Титана, когда он берет суку.
Словно призванный этими словами, Титан тут же приблизился к ней, опустив огромную голову. Его теплый, широкий язык медленно скользнул вверх, по ее обнаженному бедру, оставляя за собой след влажного тепла. Первый горячий толчок, по ее гладкой коже заставил ее застонать. Он лизал выше, настойчиво, пока его язык не нашел, ее уже влажную вагину и не начал ласкать ее складки сильными, жадными движениями, — длинными, размеренными скольжениями, которые раздвигали её половые губы и кружились, по клитору с неумолимым давлением.
Светлана ахнула, неуклюже дернувшись вперед бедрами. Она чувствовала себя неопытной и дрожащей, не зная, как двигаться. Широкая, шершавая текстура его языка посылала волны нежелательного удовольствия, по всему ее телу, заставляя дрожать бедра. Она пыталась оставаться неподвижной, но ее тело предало ее, становясь все более скользким с каждым движением.
Хозяин пса наблюдал, за происходящим, из кожаного кресла, медленно поглаживая себя через брюки.
— Не сиди там, как испуганная девственница. Встань на четвереньки, — резко сказал он, голос его прерывисто прозвучал. «Выгни спину. Подставь свою дырку влагалища, как следует. Он знает, чего хочет, и ты здесь, чтобы дать ему это. Сейчас же».
Светлана попыталась подчиниться, правильно опустившись на четвереньки, но движения ее все еще были нерешительными, локти дрожали. Титан, гораздо более опытный, обошел ее один раз, глубоко обнюхивая ее обнаженные половые органы, его горячее дыхание заставило ее непроизвольно сжаться. Затем он одним плавным, мощным движением забрался на нее. Его
Что тебе во мне не нравится?