в свою съёмную крошечную квартиру в три часа ночи, Светлана сидела, за ноутбуком в одной лишь футболке большого размера, бедра все еще были липкими. Она смотрела на монитор с текстом своей диссертации, но не могла напечатать ни слова.
— Что я только что наделала?
Деньги были реальными. Облегчение было реальным. Но воспоминание о том, как её раздели догола по приказу, заставили встать на четвереньки, как суку в течке, жестоко связали, пока камеры снимали каждый унизительный ракурс, а затем неожиданно оставили след, от спермы заказчика…
Оно словно камень впилось ей в грудь. Её влагалище всё ещё болело, от глубокого растяжения и затяжных пульсаций нежелательного удовольствия. Часть её сознания была в ужасе, — она позволила собаке забраться на себя, кончила вокруг его узла, пока властный мужчина смотрел, снимал на видео, а затем использовал её спину как свой личный холст, когда залил его своей спермой. Светлана чувствовала себя грязной, униженной, больше не той хорошей, прилежной девушкой учащейся в институте на последнем курсе. Стыд жёг её мозг.
И всё же другая часть её сознания, — более тёмная, тихая и гораздо более ужасающая, — помнила, насколько всепоглощающим было это чувство наполненности, как её тело предало её этим сокрушительным оргазмом, несмотря на приказы и камеры. Образ её ягодиц, прижатых к ягодицам Титана на мониторе, постоянно мелькал перед глазами. Она сжала бёдра, чувствуя лёгкую боль, и её захлестнула новая волна противоречивых чувств. Неужели это и есть она? Могла ли она действительно оправдать продажу своего тела, и своего достоинства, только потому, что деньги спасут её будущее и будущее её родителей? Чувство вины резко искажалось, но вместе с ним возникло и неохотное, ужасающее принятие. Сегодня вечером она переступила черту, и отменить это было невозможно. Бросить всё было невозможно. Видеть страдания родителей было невозможно. Поэтому она сделает это снова, если придётся. У неё не было реального выбора.
Светлана закрыла глаза, чувствуя слабую боль между ног и вспоминая, как хозяин пса, брызгал спермой на неё, и выдохнула долгий, прерывистый вздох, в котором читались сожаление и первые нежелательные проблески тёмного любопытства.
На данный момент... У неё не было выбора.
Глава вторая: Нежное прощание.
Дни Светланы продолжались в привычном, спокойном ритме, но она была гораздо более рассеянной, чем раньше. Обрывки жестоких толчков Титана и тяжесть его узла всплывали в самые неподходящие моменты, во время лекций, при конспектировании, даже в библиотеке. Воспоминание о том, как хозяин пса залил ей спину своей спермой, все еще заставляло ее краснеть, от стыда. Чувство вины постоянно терзало ее, смешиваясь с неприятным, затянувшимся теплом между ног, от которого она неловко ерзала на стуле. Для однокурсников она все еще была той же тихой, слегка застенчивой, — хорошей девочкой, которая легко краснела, — но внутри она уже чувствовала, что что-то изменилось.
Полученные в первую ночь 10 000 долларов несколько облегчили первоначальное давление, но на институтском портале по-прежнему отображалось красное предупреждение: «Задолженность в размере 8 472 долларов». Тяжесть этого долга не покидала её.
Поздним вечером, когда она должна была закончить работу над домашним заданием, зашифрованное приложение издало новый запрос.
Клиент 000040999.
Порода: Тринадцатилетний кобель золотистого ретривера, — «Бадди», по-прежнему сильный и ласковый, несмотря на легкий артрит.
Владелец: госпожа Усманова, адрес Санкт-Петербург. Лиговский проспект, дом 142 квартира 1, на первом этаже.
Стоимость: 5000 долларов наличными.
Требования: Очень бережное и ласковое обращение c собакой. Владелица будет присутствовать, чтобы наблюдать, за ним и утешать его.
Светлана слегка нахмурилась, читая подробности. Владелицей была женщина. Она долго размышляла, об этом. Почему женщина наняла бы кого-то вроде себя, для этого? Она ожидала, что следующим
Типично английская история