— Я... я правда растерялась, мадам. Они появились так неожиданно... я не успела даже дверь закрыть. Я испугалась...
Мадам вздохнула, сделала глоток и неожиданно смягчилась — вино уже брало своё.
— Ладно... ты ещё новенькая. Я понимаю. Но запомни: в следующий раз если дверь останется открытой — я тебе такую взбучку устрою, что не забудешь! Ты должна научиться держать ситуацию под контролем. Поняла? Эти мигранты, как животные! Сразу слабину чувствуют, если им позволить. С ними жестко нужно! Вот тут их держать, — Мадам Клара с силой сжала неожиданно большой кулак, показывая компании.
Вера быстро кивнула, не поднимая глаз.
— Поняла... простите меня.
— Всё, забыли, — махнула рукой Мадам уже добрее. — Ты у нас ещё скромница. Анальные расширители боишься, полноценной работы боишься... Ничего, привыкнешь. Главное — не повторяй сегодняшнего.
Коллеги заулыбались. Для всех Вера осталась той самой «бедной новенькой», которая до сих пор краснеет от одной мысли о настоящей работе в кабинке.
Эмма весь вечер поглядывала на неё как-то странно — пристально, с лёгкой хищной улыбкой. Когда Мадам отвлеклась на разговор с Бланш, рыжая наклонилась к Вере и тихо, почти в ухо, прошептала:
— Пошли в туалет. Тебе нужно лицо ополоснуть... ты вся горишь. И пахнешь так, что даже я чувствую.
— Пахну? — удивилась Вера.
Её влагалище и правда продолжало сочиться влагой, то ли залечивая рану, нанесённую здоровым членом Мусы, то ли просто напоминая хозяйке, что она так и не получила оргазма сегодня.
Вера хотела отказаться, но Эмма уже крепко взяла её за руку и потянула за собой. Они прошли через зал и зашли в женский туалет.
Тут Эмма прошла мимо умывальников, как будто забыв для чего звала Веру. Она заперла дверь кабинки, практически втолкнув туда Веру и войдя следом.
В тесной кабинке было душно. Эмма прижала Веру спиной к стене, не давая ей отодвинуться.
— Ты сегодня такая скромная, молчаливая... — прошептала она, проводя пальцем по нижней губе Веры. — Для всех — примерная жена, которая боится даже пробку в заднице... А я видела, как ты выходила из-за стойки. Губы распухшие, глаза мутные, волосы.... И как ты потом сидела и делала вид, что работаешь. Думаешь, я не поняла? Что-то у вас там происходило?
Вера попыталась что-то сказать, но Эмма закрыла ей рот поцелуем — жёстким, требовательным. Язык Эммы сразу ворвался внутрь, не спрашивая разрешения. Вера растерялась, но тело предательски ответило — она тихо застонала, удивляя саму себя.
Руки Эммы прошлись по груди Веры, сжали ягодицы. Эмма отстранилась, улыбнулась хищно:
— Не бойся, скромница. Я никому не расскажу.
Она быстро задрала Вере платье, влезла рукой в трусы Веры:
— Оу... ты вся мокрая уже! Прямо как я. Я знала, что ты тоже хочешь этого! Потрогай!
Затем Эмма взяла руку Веры и прижала её ладонь к своей горячей промежности. Потом одним рывком спустила с себя трусы и снова провела Вериной рукой у себя между ног, показывая, насколько и она сама мокрая:
— Чувствуешь, как я тебя хочу, девочка моя?
После этого она положила руку на плечо Веры. Надавила. Потом подняла глаза и тоном, не терпящим возражений, приказала:
— На колени вставай!
Вера, всё ещё дрожа, послушно опустилась. Эмма приподняла своё платье, взяла Веру за волосы и прижала её лицо к своей мокрой, горячей вагине:
— Лижи. И не останавливайся, пока я не скажу.
Вера не успела даже подумать. Впрочем, Эмма не дала ей даже времени на это, начав елозить мокрой, безволосой пиздой по губам девушки:
— Язык! Язычком поработай! – с каким-то придыханием прохрипела женщина.
Она широко расставила ноги и держа голову Веры размазывала свои
В ванной