нож, но сунутое ему под нос Дювалем дуло револьвера умерило его пыл. Томми захлопнул дверь и вместе с Конни сноровисто привязал братьев к стульям, пока Дейзи и Анри держали их под прицелом.
— Вы были в лавке у Этьена Мореля этой ночью. Чего вам там надо было и кто еще с вами?
— Понятия не имею ни о каком Мореле, начальник! Мамой клянусь, всю ночь я проспал!
— Не пизди, неудачник. Это же ведь было твоей удачей, твоим талисманом? И она покинула тебя, и причем именно тогда когда вы убили Мореля. — Дюваль помахал найденным им трефовым валетом перед глазами Люсьена.
— Мы не из полиции. Мы знаем что вы там искали, нет смысла запираться.
Конни же, не пряча своих роскошных сисек, подвинула ножкой стул и села рядом с Гастоном.
— Милый, ты же не кончил, да? Ай какая жалость, ты же был уже так близко! Ты же меня хочешь, а? — Уже начавший обмякать член младшего из братьев опять восстал. В руках Конни мелькнула тесемка, коей она быстро обмотала стояк Гастона, пережав и кровонесущие сосуды и семенной канал.
— Ой, а теперь ты не можешь кончить. А твой хер сам не упадет. Тебе же наверное плохо! Давай я помогу! — и, ехидно улыбаясь, Конни начала играться с яйцами вора.
— А может ты просто ответишь нам на наши вопросики? И мы закончим с тобой то что начали, а, Гастончик? Так ведь лучше будет?
— Блядь, сука поганая, тварь, зарою! — несколько грубовато ответил Конни на ее предложение молодой человек. И сразу получил удар в зубы от Дюваля:
— Эй, не груби даме, повежливей! - Давясь слезами с кровью, Гастон пробормотал:
— Эти ебаные боши. На хера мы с ними связались только!
После этого признания дело пошло бодрее. Из братиков удалось вытащить, что нанял их некто Хельмут. Кто он они не знали, но деньги у него точно были. Люсьен проследил за ним на всякий случай: проживал он отнюдь не в подворотне, а в Гранд-Отеле ду Лувр. На дело он пришел не один, а двумя гориллоподобными субчиками, Хельмут обращался к ним исключительно по фамилиям, Хольцер и Гайссер, а те ему отвечали только «яволь, херр Нойман». По французски, в отличие от Хельмута, они не могли и двух слов связать. Гастон попробовал было напомнить что они не так не договаривались, должен был быть один Хельмут, но поймал мрачный взгляд Хольцера и жалоба застряла у него в горле. Когда взломали дверь, братья кинулись искать деньги и золото. А заказчиков это не интересовало. Они искали что-то конкретное, и вскоре нашли: какой-то тусклый сломанный диск, даже не золотой и не серебряный, а бронзовый. Хлам полный, от диска половина только и была. Тут на шум спустился сам хозяин лавки, Гайссер двинул ему по морде и связал. Хельмут стал его спрашивать что-то про диск и прочую херню, но тут Люсьен наконец-то взломал кассу и внимание братьев занял пересчет выручки. Морель что-то нес там себе, про какого-то Дюваля сказал, что мол у него вторая половинка, потом Хольцер двинул ему еще раз, и еще раз, и у Мореля вдруг носом пошла кровь. Люсьен когда понял что лавочник мертв, запаниковал, стал орать что на такое они не подписывались. Наверное тогда и потерял свою счастливую карту. На том и расстались.
— Награда моему мальчику за хорошее поведение! — выслушав рассказ озорно сказала Конни. Одной рукой она обхватила ствол Гастона, а другой развязала нитку. Она начала было наклонятся, намереваясь обхватить ствол губками, но это оказалось лишним.
Соседка (продолжение)