ног. Первое прикосновение языка заставило Тоню вздрогнуть всем телом — не от боли или страха, а от чистой, неожиданной нежности. Это было не похоже ни на что из того, что она испытывала раньше. Ни грубых захватов, ни болезненных щипков, ни насильственного проникновения. Только тепло, влажность и мягкие, умелые движения.
Тоня вздрогнула, когда мягкий, влажный язык мисс Вейл скользнул по её складкам — нежно, ласково, почти неосязаемо, как перо. Это не было похоже на всё, что она знала до этого момента. Насильственные оргазмы последних недель — это было как удар током: внезапно, грубо, против её воли. Но сейчас... сейчас каждая клетка её тела будто проснулась после долгого сна. Тоня услышала собственный стон — не подавленный крик, а глубокий, грудной звук, который вырвался из неё помимо воли.
Тело Тони буквально таяло под мастерскими движениями мисс Вейл. Каждый прикосновение было точным, выверенным — будто она изучала карту её тела годами. Язык скользил по её клитору кругами, то замедляясь, то ускоряясь, заставляя Тоню выгибаться от нарастающего удовольствия. Казалось, учительница знала каждый миллиметр её тела лучше, чем она сама. Каждый нерв будто горел под этими прикосновениями, Тоня схватилась за край стола, лишь бы не схватить мисс Вейл за волосы. Это было бы неправильно. Это было бы... неуважительно.
— Мисс Вейл... Госпожа.. Я...
— Терпи. Не смей кончать без моего приказа!
Тоня закусила губу до крови, но сладкий огонь между ног уже поднимался вверх, сжимая живот горячими волнами. Каждый вдох давался с трудом. Она чувствовала, как язык мисс Вейл скользит глубже, изгибаясь внутри нее с противоестественной ловкостью, которую могут дать только годы тренировок.
— Пожалуйста! Я не могу больше!
— Кончай, Тоня.
Этих слов было достаточно. Всё её тело вздрогнуло, будто её ударило током, но не больно — сладко. Острая, горячая волна прокатилась от самых кончиков пальцев ног до макушки, заставив её выгнуться в дугу. Губы разомкнулись в беззвучном крике, внутри всё сжалось, а потом разжалось с такой силой, что Тоня подумала, будто её разрывает на части изнутри. Но это не было больно. Это было не стыдно. Это было... как падение в пропасть без дна — бесконечное, головокружительное, пугающее и захватывающее одновременно.
Когда волны оргазма отступили, Тоня лежала, дрожа, как лист на ветру, её тело покрылось мурашками, а дыхание ещё не вернулось в норму. Она даже не заметила, как мисс Вейл поднялась с колен и через минуту легла рядом с ней на стол. Тоня почувствовала тепло другого тела, а затем нежное прикосновение руки, скользящей по её груди. Она инстинктивно повернула голову и уткнулась лицом в грудь мисс Вейл, вдыхая её запах — дорогие духи с лёгкой горчинкой, смешанные с её собственным возбуждением. Учительница была обнажена.
— Спасибо... — прошептала Тоня, её голос звучал хрипло от пережитых эмоций. Она не могла вспомнить, когда в последний раз благодарила кого-то за секс. Если вообще когда-то.
— Не за что, — со смешком произнесла мисс Вейл. Её палец снова уперся в плечо девушки, там где ещё оставалась последняя надпись. — Ну что, Кингсинтон. Будешь моей лесбиянкой-пиздолизкой?
— Да, госпожа. Для вас — буду, — выдохнула Тоня.
Мисс Вейл наклонилась, и прежде чем Тоня успела осознать происходящее, губы учительницы уже прижались к её собственным — тёплые, влажные, уверенные. Первое мгновение Тоня застыла, её тело напряглось от неожиданности, но затем... затем что-то внутри неё сломалось. Или, может быть, наоборот, встало на место. Она ответила на поцелуй — не формально, не потому что должна, а потому что внезапно захотела. Её губы размякли, приоткрылись, и она почувствовала
Вот как бывает!