голос, прерывающийся между шёпотом и тяжёлым дыханием: «Да... вот так...». Мисс Вейл мягко рассмеялась.
— То что ты развлекаешься со своей девушкой, это, конечно, похвально. Соответствует твоему профилю. Но я имела в виду запись с Челси. Ты знаешь, что она уже выложена на школьном портале?
Тоня густо покраснела и кивнула. В её голове пронеслось: «Получается, что я зря вчера с Джордан занималась... этим?...» Щёки горели, мысли путались — почему мисс Вейл говорит о креативности? Разве её унижение в туалете можно назвать творческим заданием?
— Ты идеально спровоцировала Челси, — учительница благожелательно кивнула. — Я даже удивлена, что она клюнула так быстро. Ведь до этого она была уверена, что не любит девушек...
— Меня заставили! Я не хотела этого!
От такой несправедливости у Тони на глазах выступили слёзы. Стэн сам выбрал её! Как будто у неё был выбор!
— Опять это твоё «оно само», — Мисс Вейл закатила глаза. — Тоня, ты совсем себя не знаешь. Но мы поправим это сегодня. Ну а пока — раздевайся.
Тоня спустила юбку, тихонько всхлипывая. Её хотелось сесть и разреветься — просто упасть на этот холодный линолеум и завыть, как щенок, которому отдавили лапу. Но даже этого ей не позволялось. Тело болело: попка саднила после флакона, даже мазь сегодня не особо помогла, лишь превратив жгучую боль в тупое, влажное тепло. Она устала. Всё, чего ей хотелось сейчас — лечь и отдохнуть хотя бы десять минут без чьих-то рук, ртов, членов. А вместо этого... Что? Опять лизать?
Повязка опустилась на глаза Тони прежде, чем она успела понять, что происходит. Ткань плотно прилегала к коже, погрузи в её абсолютною тьму. Внезапная слепота заставила её дёрнутся — она инстинктивно потянулась к лицу, но мисс Вейл тут же схватила её за запястье.
— Не трогай. Ложись на большой стол, он прямо перед тобой. Лицом вниз.
Тоня легла. Мир исчез, оставив только холодную поверхность стола под её животом и тишину в ушах. Она хочет её выпороть? Тоня вспомнила вчерашние удары указкой — жгучие полосы, которые едва сошли к утру. Её попа напряглась сама собой, готовясь к удару, но вместо ожидаемой боли раздался цокот каблуков по паркету.
Странный запах — что-то травяное, с нотками цитруса повисло в воздухе. Масло? Её тело напряглось ещё сильнее, когда первые капли тёплой жидкости растеклись по её спине. Пальцы мисс Вейл начали медленные круговые движения, разминая напряжённые мышцы с неожиданной нежностью. Это было так... неправильно. Где удары? Что она задумала? Её дыхание участилось — она не понимала, чего ждать, и это пугало больше всего.
— Ты ищешь подчинения, но не представляешь, что это такое — принадлежать кому-то.
Пальцы мисс Вейл двигались по её медленно, но уверенно — каждый пасс, каждое движение убирало напряжение из затвердевших мышц. Тоня чувствовала, как её лопатки расслабляются под этими тёплыми, намасленными руками, как плечи понемногу опускаются, переставая быть каменными глыбами. Учительница работала молча, лишь изредка издавая удовлетворённые звуки, когда находила особенно зажатый узел напряжения. Её пальцы скользили вдоль позвоночника, разминая каждый позвонок, затем опускались ниже, к пояснице, переключались на попу, но не зло и насмешливо, как делали мальчики, а с тем же вниманием, что и везде.
Тоня вдруг осознала, что она лежит, почти раскинувшись, доверяясь этим рукам, даже не пытаясь сопротивляться. Ей было... приятно. Темнота и тёплые руки. Это было так странно, так неожиданно, что она даже не знала, как на это реагировать.
— Я смотрела твое выступление с Челси. Ты называла её «госпожой». Глупенькая. Она всего-лишь стервозная девчонка. Знай, что сегодня ночью, лёжа в своей
Сходил...