сбивчиво, делая паузы. Шлепки на заднем плане участились. — Мальчики... мальчики совсем не беспокоят. Мы отдыхаем.
«Мальчики». Не Тимур, Артем и Матвей. Просто «мальчики». Безличное, почти пренебрежительное обозначение мужчин, которые имели ее во все щели последние несколько дней. Ее отношение к ним изменилось. Они больше не были индивидуальностями. Они стали функцией. Источником удовольствия. Инструментом.
— Чем занимаетесь? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Ой, мы столько всего... — она вдруг ахнула, и Дмитрий услышал, как шлепки стали громче, быстрее. Секундная пауза. — В бассейне плавали. В бар ходили. На дискотеке танцевали. На пляж ездили. На яхте вчера плавали целый день. Такая природа удивительная, море бирюзовое. Капитан очень приветливый, матросы тоже. Все такие... гостеприимные.
Она говорила это, а на заднем плане мужчина застонал громче, и звук ударов плоти о плоть стал почти оглушительным. Дмитрий представил, как кто-то из «мальчиков» входит в нее в этот самый момент — глубоко, ритмично, пока она разговаривает с мужем по телефону.
— Это у вас телевизор, что ли? — спросил он, делая вид, что не понимает.
— Да, футбол смотрят. Кто-то гол забил, вот и радуются, — она тихо засмеялась, но смех прервался коротким стоном. — Ой... извини, тут... эмоции.
«Да, кто-то забил гол, — подумал Дмитрий. — Кто-то забил свой член в мою жену и сейчас кончит в нее, пока я слушаю».
— А ты как? Как бизнес? — спросила она, и в ее голосе проскользнула искренняя забота. Она действительно интересовалась. Ей было не все равно.
— Все отлично, Лен. Работа идет, контракты подписываются. Ты отдыхай, набирайся сил.
— Я счастлива, Дима, — сказала она вдруг серьезно, и в этот момент мужской стон на заднем плане достиг пика, а шлепки прекратились. — Мне очень, очень хорошо. Спасибо тебе за это.
Он хотел ответить, но в трубке раздались короткие гудки. Она отключилась.
Дмитрий сидел с телефоном в руке и чувствовал, как внутри разливается странное тепло. Он знал, что она делала в этот момент. Знал, что ее тело принимало чужое семя, пока она говорила ему о счастье. И вместо ревности, вместо злости, он почувствовал... любовь. Острую, пронзительную любовь к этой женщине, которая нашла свое освобождение таким необычным способом. Он любил ее еще сильнее, чем раньше. Любил ее грязной, развратной, принадлежащей другим. Любил за то, что она позволила себе быть собой.
Он встал и подошел к окну. Через час он увидел, как они выходят из отеля — все четверо. Лена в легком сарафане, мужчины в свободных рубашках. Они сели в такси и уехали.
Дмитрий спустился в лобби и подошел к портье.
— Мои друзья только что уехали, — сказал он, стараясь звучать непринужденно. — Не знаете, куда они направлялись? Хотел присоединиться, но проспал.
Портье, молодой турок с аккуратной бородкой, улыбнулся.
— Ваши друзья заказывали трансфер в хамам, сэр. Турецкая баня «Сулеймание». Очень хорошее место, рекомендую.
Хамам. Общественная баня. Дмитрий почувствовал, как сердце снова ускоряет ритм. Он поблагодарил портье, вышел из отеля и поймал такси.
Хамам «Сулеймание» располагался в старом районе, в здании с куполами и мраморными колоннами. Дмитрий купил билет и вошел внутрь. Его провели в раздевалку, где он снял одежду, обернулся полотенцем и направился в парильню.
Огромный зал с мраморным полом и высоким куполом был наполнен паром и приглушенным светом. В центре возвышался гёбек-таши — большой мраморный лежак, на котором обычно лежали посетители. Вокруг располагались ниши с мраморными чашами и кранами. И здесь были только мужчины. Голые или обернутые полотенцами, они сидели, лежали, разговаривали. И среди них — одна женщина.
Вот моя деревня