В отеле они поднялись в свой номер. Дмитрий, как обычно, спустился по пожарной лестнице на балкон и заглянул в щель.
Они уже лежали на кровати. Лена, голая, лежала на боку, и ее голова покоилась на бедре Артема. Его член был у нее во рту — не двигаясь, просто находясь там, как соска. Она посасывала его медленно, лениво, засыпая. Артем гладил ее по волосам. Тимур и Матвей лежали рядом, обнимая ее тело с двух сторон.
Через несколько минут ее глаза закрылись, сосательные движения стали реже, глубже, потом почти прекратились. Она заснула с членом во рту, как ребенок засыпает с пустышкой. Мужчины переглянулись, улыбнулись и тоже закрыли глаза.
Дмитрий стоял на балконе и смотрел, как его жена спит в окружении трех мужчин, с чужим членом во рту. И в этот момент он понял: это не просто измена. Это не просто разврат. Это ее новая сущность. Она нашла себя. Она стала той, кем всегда хотела быть. А он, ее муж, стал тем, кто дал ей эту свободу.
Он поднялся в свой номер, лег на кровать и уставился в потолок. Завтра будет новый день. И он снова будет смотреть. Потому что это единственное, что ему осталось. Смотреть и любить ее такой, какой она стала.
Он закрыл глаза. Перед внутренним взором все еще стояла картина: его жена на мраморном лежаке, окруженная голыми мужчинами, открывающая рот для очередного члена. И он, ее муж, сидящий в углу и наблюдающий.
Стыд? Да. Но теперь к нему примешивалось что-то новое. Принятие. Он принял свою роль. Роль зрителя. Роль того, кто дал ей свободу. Роль мужа, который любит свою жену любой — даже когда она спит с членом во рту.
Секс и пролетарская революция