В тишине и уединении своей трёхкомнатной квартире на окраине Санкт-Петербурга тридцатилетняя Софья Александровна Петрова снова оказалась одна, вечер вошел в привычное русло, после разрыва отношений, со своим сожителем Василием. Когда она готовилась покормить своего лабрадора годовалого Макса, в ней пробудилось незнакомое волнение, нарастающее возбуждение, от которого, её ещё дееспособная вагина молодой женщины, жаждала разрядки. Мягкий свет кухонного освещения создавал теплую атмосферу, но он не мог рассеять странное желание, которое начало проникать в ее мысли. Насыпая еду Максу в миску, ее мысли блуждали в тех местах, куда редко осмеливались заглянуть, исследуя запретные территории, от которых у нее перехватывало дыхание. Софья пыталась избавиться, от этого чувства, списывая его на одиночество, ставшее ее постоянным спутником в последний год, но ощущение не покидало ее. Однако, когда она надела ночную рубашку, шелковистая ткань на ее коже лишь усиливала ее ощущение собственного тела, каждое прикосновение вызывало дрожь, по спине и усиливало боль между ног.
Макс, всегда чуткий к ее эмоциям, уловил едва заметную перемену в поведении своей хозяйки. Его обостренные инстинкты легко уловили пьянящий запах «Суки в течке», запах, который он не мог игнорировать. Он приблизился к Софьи с тихим скулением, его влажный нос ткнул ее в руку, ища ее внимания. Софья улыбнулась ему, ее пальцы автоматически потянулись к его мягкой шерсти, но Максом двигало нечто более первобытное.
Макс, резко подпрыгнув, набросился на неё, прижимая к полу. Согнувшись на коленях, Софья закричала, умоляя его остановиться, её голос дрожал от смеси страха и отчаяния. «Макс, нет! Пожалуйста, остановись!», — кричала она снова и снова, но её мольбы оставались, без ответа. Максом двигало непреодолимое возбуждение и животные инстинкты, его первобытные потребности брали верх, не оставляя Софьи иного выбора, кроме как опуститься на четвереньки, её тело подчинилось неумолимой силе его прикосновений.
— Макс, прекрати немедленно! — воскликнула Софья, разрываясь между внутренним протестом и предательством тела, жажда той необузданной страсти, от которой у нее перехватило дыхание. Она попыталась оттолкнуть его, прижимаясь руками к его груди, но Макс был непреклонен. Его язык ласкал ее кожу, влажное тепло вызывало мурашки, по спине, несмотря на ее попытки сопротивляться.
Софья попыталась встать, но Макс был быстр, прыгнул на нее и силой заставил принять нужное положение. Ее сердце бешено колотилось, от смеси страха и нежелательного возбуждения, тело подвело ее, откликаясь на его прикосновение, оставляя, ее бездыханной и растерянной, несмотря на всю неправильность происходящего. Это было неправильно, очень неправильно, но ее тело предало ее, откликаясь на его прикосновение так, что она задыхалась и была в полном замешательстве.
Действия Макса стали более агрессивными, его тело прижималось к ее телу с непреклонной силой. Он толкнул ее на пол, его лапы с такой силой прижали ее плечи, что она задохнулась. Софья пыталась сопротивляться, ее руки упирались в его грудь, но его вес был непреодолимым, удерживая ее в плену. Ее ночная рубашка задралась, прохладный воздух обдувал ее обнаженные бедра, но его быстро сменило тепло его тела, прижатого к ее. Она чувствовала его твердую длину, прижимающуюся к ней, первобытную связь, которая, несмотря на ее внутренние протесты, вызвала прилив жара между ее ног. Его мех касался ее кожи, ощущение было одновременно чуждым и интимным, когда пёс расположился, чтобы взять то, чего желал. Бессознательно Софья выгнула спину, подставляя ему свои влажные половые губы, ее тело выдавало ее разум в безмолвном приглашении завладеть тем, что принадлежит ему.
Когда Макс набросился на неё, мир Софьи погрузился в хаотичный вихрь эмоций. «О боже!» — закричала она, её голос был хриплым, отчаянным
Проект ?Антимир?.