и неоспоримым чувством удовлетворения, навсегда изменившимся под влиянием необузданной страсти вчерашнего вечера.
Софья пыталась отогнать воспоминания, сосредоточившись на повседневных делах, но ее мысли постоянно возвращались к той необузданной напряженности прошлого вечера. Одеваясь, она невольно обратила внимание на кружевные трусики, облегающие ее изгибы и подчеркивающие набухшую вагину, — молчаливое подтверждение первобытного опыта, оставившего на ней след. Она надела их с простой юбкой и блузкой, мягкая ткань, приятная на ощупь, резко контрастировала с грубостью шерсти Макса и неустанными толчками, которые ее поглотили.
Макс встретил её виляющим хвостом, его глаза сияли и были полны желания, но Софья избегала его взгляда, механически насыпая ему еду, что скрывало смятение внутри неё. Его запах, смесь собачьего и сексуального, витал в воздухе, постоянно напоминая, о перейденной ею черте и желаниях, которые она не могла игнорировать. Закончив свои дела, Софья схватила сумочку, её сердце бешено колотилось, от смеси предвкушения и страха. Она бросилась к входной двери, отчаянно пытаясь вырваться, из манящего притяжения присутствия Макса, прежде чем её похоть поглотит её, угрожая вернуть в первобытный мир, в котором она ненадолго оказалась.
Поездка в продуктовый магазин прошла, без происшествий, став желанным отвлечением, от смятения в её голове. Софья наполнила тележку обычными продуктами, её движения были автоматическими. Загружая продукты в машину, она почувствовала, как к ней возвращается ощущение нормальности, ложное чувство безопасности, которое вскоре будет разрушено.
Вернувшись домой, Софья с трудом несла сумки, руки были нагружены покупками, каждое движение напоминало ей, о вчерашних вечерних приключениях, от которых у нее болели мышцы. Макс встретил ее у входной двери, виляя хвостом, от волнения, не обращая внимания на ее смятение. Она поставила сумки, на пол намереваясь распаковать их позже, и повернулась, чтобы быстро погладить Макса, все еще ощущая покалывание, от воспоминаний, об их бурной встрече. Но, когда она наклонилась, ее юбка задралась, обнажив бедра, и прохладный воздух коснулся ее кожи, вызвав дрожь, по спине, смесь предвкушения и страха пробежала, в её голове.
Запах возбуждения мгновенно притянул Макса к себе, напоминая о их встрече прошлым вечером, запах, который, несмотря на ее внутренние протесты, выдавал истинное состояние ее тела. Он начал обнюхивать и лизать ее кожу, его влажный язык вызывал мурашки, по ее спине, каждое прикосновение вновь разжигало в ней огонь. Софья попыталась оттолкнуть его, дрожащими руками сжимая его холку, в ее голосе звучали раздражение и нарастающее чувство покорности.
— Ты опять, Макс хочешь это сделать? — спросила она, ее вопрос повис в воздухе, мольба и вызов в одном. Ее тело, избитое и опухшее, рассказывало другую историю, историю желания, которое невозможно было подавить, первобытной потребности, пульсирующей, под поверхностью, готовой пробудиться снова.
В момент капитуляции Софья опустила руку и оттянула в сторону свои мокрые трусики, полностью обнажив себя, для жадного языка Макса. Прохладный воздух коснулся ее чувствительной кожи, вызвав дрожь, по всему телу, а блестящие, влажные половые губы сжались, от предвкушения. Макс стал ласкать ее все сильнее, его язык проникал все глубже в ее складки, пробуя на вкус ее возбуждение с неутолимой жаждой, от которой у нее перехватило дыхание.
Ее тело отреагировало струей жидкости, которая хлынула, из ее влагалища, покрывая его язык и бедра, — первобытная реакция, выдававшая глубину ее желания. Каждое движение языка пса, вызывал волны наслаждения, пронизывающие ее тело, ее бедра непроизвольно выгибались, отвечая на его движения ритмом, который был одновременно непривычным и опьяняющим.
Пальцы Софьи впились в шерсть Макса, костяшки пальцев побелели, от напряжения, пытаясь сдержать стоны, которые грозили вырваться, из ее губ. Каждый длинный мазок его языка посылал волны удовольствия прямо в
Детство (часть 1)