зашли в её же спальню, в царство дорогих духов и холодного бархата. Свет включил Владик, который шёл следом, дрожа от возбуждения. Он видел, как мускулистые руки рабочих уложили его мать на широкую кровать. Как Эльдар грубо стащил с неё халат и сорвал тонкую сорочку. Она лежала перед ними, обнажённая. Её тело было картой прожитых лет — мягкий живот, полные бёдра, и та самая грудь, большая, с тяжёлыми, отвисшими грудями и крупными, тёмными ареолами. Она была зрелой, пышной, безумно сексуальной в своей отдаче.
— Смотри, сынок, какая у тебя мама сочная, — хрипло сказал Эльдар, оборачиваясь к Владу, и его слова прозвучали не как оскорбление, а как приглашение. Рашид уже был между её ног, его сильные руки раздвинули её полные бедра. Виктория застонала, когда его язык, грубый и требовательный, коснулся её самой сокровенной, уже набухшей и мокрой от возбуждения щели. Её руки вцепились в волосы Эльдара, который, стоя на коленях у изголовья, наклонился и взял в рот одну из её тяжёлых грудей. Он сосал жадно, по-хозяйски, заставляя её выгибаться и стонать громче. Владик, заворожённый, сделал шаг вперёд. Его член болезненно пульсировал. Он видел, как лицо матери искажено гримасой наслаждения, как её губы parted в беззвучном крике, когда Рашид добавил палец, а затем и два, глубоко входя в неё.
— Влад... — прохрипела она, и в её глазах, полных слез и страсти, не было отторжения. Эльдар оторвался от её груди, оставив сосок блестящим и налитым. — Подойди, парень. Хочешь попробовать? Твоя мама сегодня для всех. Владик, не в силах сопротивляться, подошёл к краю кровати. Эльдар грубо развернул голову Виктории к сыну. — Открой рот. Прими своего мальчика. И она послушалась. Её губы, такие строгие ещё час назад, обвились вокруг головки его члена. Она засунула его глубоко, до самого горла, и её глаза, поднятые к нему, молили о прощении и требовали продолжения одновременно. Владик застонал, запустив пальцы в её прибранные волосы. Это было нереально. Это была его самая грязная мечта.
В комнате стоял хор стонов, чавкающих звуков и тяжёлого дыхания. Рашид, не прекращая работать языком и пальцами между её ног, одной рукой расстегнул свою рабочую одежду. Скоро, очень скоро, они все войдут в неё, заполнят её, сломают последние остатки холодной маски.
Рашид, наконец, прекратил ласкать её языком. Он поднялся, и в полумраке комнаты Владик увидел его огромный, тёмный, напряжённый член. Рашид плюнул себе в ладонь, смазал головку и, без лишних слов, упёрся в её растянутый, блестящий от слюны и её соков вход.
— Вот он, азерский член для твоей мамки, — прохрипел Эльдар, наблюдая.
Рашид двинул бёдрами вперёд — медленно, неумолимо, раздвигая её упругие, внутренние складки. Виктория застонала прямо вокруг члена Владика, вибрация заставила его зажмуриться. Её тело сопротивлялось, а затем приняло его, с жадным, мокрым звуком. Он вошёл полностью, и её бёдра дёрнулись, прижимаясь к нему.
Эльдар, тем временем, отпустил её грудь и потянулся к оставшейся на тумбочке бутылке. Он налил полный гранёный стакан коньяка. — Подними голову, сука. Пей.
Владик вынул свой член из её рта и Виктория, задыхаясь, с покорным, мутным взглядом, подняла подбородок. Эльдар приставил стакан к её губам и опрокинул. Она глотала жадно, крупными глотками, жидкость стекала по подбородку на грудь. Кашель сотряс её тело, что только заставило Рашида глубже входить в неё, используя эти конвульсии.
— Теперь твоя очередь, парень, — Эльдар кивнул Владику. — Хочешь её в другом месте?
Конь и армейский друг