подчинена. В комнате стояла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием четверых.
Эльдар ухмыльнулся, глядя на Влада. — Ну что, парень? Понравилось, как мы разделили твою сисястую мамку?
***
Тройное проникновение и пустой взгляд
Тишина в комнате была тяжёлой, насыщенной запахом секса, пота и коньяка. Виктория лежала на боку, её тело было влажным холмом плоти, испещрённым следами пальцев и густым слоем спермы, которая медленно стекала по внутренней поверхности её бёдер. Её взгляд, устремлённый в стену, был пустым, лишённым мысли, словно глубокая шахта, из которой выбрали всю руду. Только прерывистое дыхание и лёгкая дрожь в перегруженных мышцах выдавали, что она ещё здесь.
Владик, всё ещё стоявший на коленях между её ног, смотрел на эту картину. Жар в его крови не утихал, а лишь перешёл в тлеющую, настырную фазу. Он видел смесь семени Рашида и своего собственного, вытекающую из её растянутого ануса. Но его взгляд упорно возвращался к другой щели — к её киске, припухшей, влажной и абсолютно открытой.
— Дааа, очень, — выдохнул он хрипло, больше для себя. — Это кайф. Но... — Он поднял глаза на Эльдара, который сидел на краю кровати, докуривая сигарету. — Я хочу её пизду. Хочу в свою дырку войти.
Эльдар медленно выдохнул дым, его яркие глаза сверкнули азартом. Уголок его рта дрогнул в ухмылке. — Слышишь, Рашид? Сынок хочет мамину пизду попробовать.
Рашид, лежавший на спине и смотрящий в потолок, повернул голову. Пот струился по его смуглой груди. — А что, идея. Пусть сравнивает, чья сперма горячее. — Он грубо хлопнул по ляжке Виктории. — Перевернись, мамаша.
Виктория не сопротивлялась. Когда сильная рука Рашида перекатила её на спину, она лишь бессмысленно ахнула. Её тяжёлые груди с тёмными, набухшими сосками раскатились в стороны. Её взгляд так и остался пустым, стеклянным, будто она смотрела сквозь них, в какой-то далёкий внутренний туман. Но её тело реагировало — влага сочилась из неё, смешиваясь со спермой, делая лобок и внутреннюю поверхность бёдер липким, блестящим болотцем.
Владик навис над ней. Он видел всё крупным планом: разомкнутые, воспалённые половые губы, тёмный, пульсирующий вход, из которого каплями сочилась белая жидкость Рашида. Его дом. Его начало. Мысль ударила в висок горячим гвоздём табу и дикого возбуждения. Он направил свой член, всё ещё полувялый, но быстро твердеющий от одного вида, к этому месту.
— Смажь его хорошенько, — проинструктировал Эльдар, и Владик, дрожащими пальцами, размазал смесь соков и чужой спермы по своей головке. Запах был острым, животным, неприлично интимным. Он упёрся в неё.
И вошёл.
Это было не так туго, как в её задницу, но иначе. Горячее, влажнее, пульсирующее. Её внутренности, только что растянутые чужим членом, обняли его с неприличной готовностью, с мокрым, чавкающим звуком. Владик застонал, опускаясь на неё всем весом. Он был внутри. В том самом месте, откуда появился на свет. Святотатство и исполнение мечты сплелись в один огненный клубок внизу живота.
— О да... Вот так, сынок, трахай свою мамку в пизду, — приговаривал Эльдар, и его голос звучал как наставление гуру. Он приподнялся и достал из груды рабочей одежды на полу свой мобильный телефон. — Это надо сохранить для истории.
Вспышка камеры ослепила на секунду. Владик зажмурился, но не остановился. Он начал двигаться, впервые задавая свой собственный ритм в её влагалище. Каждый толчок вытеснял из неё немного белой жидкости, которая пачкала его яйца и простыню. Виктория лежала неподвижно, только её грудь вздымалась в такт его толчкам. Но её глаза... её глаза оставались пустыми, сфокусированными где-то за его плечом. Эта отрешенность, эта полная покорность сводила его с ума.
Жену при муже