толчком, излился ей в горло, заставив её сглотнуть с судорожным всхлипом.
Горький вкус покорности
Тяжёлое, липкое молчание повисло в комнате, нарушаемое только хриплым, прерывистым дыханием. Воздух был густым, пропитанным запахом секса, спермы и пота. Виктория лежала на спине, её тело представляло собой измученный, покрытый блестящими потёками холм плоти. Из её растянутых, припухших отверстий медленно сочились густые белые струйки, смешиваясь в липкую лужу под её ягодицами. Её глаза, широко открытые, были устремлены в потолок, но взгляд в них был абсолютно пустым, стеклянным, словно её сознание отступило куда-то далеко, оставив только оболочку, способную на базовые рефлексы.
Владик тяжело дышал, его тело было мокрым от напряжения. Он только что кончил в неё, глубоко, и теперь эта животная разрядка сменялась странной, дрожащей опустошённостью. Он смотрел на смесь своей и чужой спермы, вытекающую из её влагалища, и чувствовал смутную, тёмную гордость.
Эльдар, сидя на краю кровати, наблюдал за ним оценивающе. Он потягивал остатки коньяка прямо из горлышка, его мускулистая грудь медленно поднималась и опускалась. В его ярких глазах светилось удовлетворение хищника, но также и искра новой, более изощрённой идеи.
— Хорошо, парень, — его густой голос разорвал тишину, заставив Влада вздрогнуть. — Кончил в свою мамку. Молодец. Но хороший сын должен и убирать за собой.
Владик медленно перевёл на него взгляд, не понимая. — Что?
Эльдар ухмыльнулся, обнажив белые зубы. Он кивнул в сторону неподвижной Виктории. — Твоя сперма в ней. Наша сперма в ней. Она вся залита. Негоже оставлять такое прекрасное тело грязным. Вылижи её. Вычисти её киску своим языком. До последней капли.
Слова прозвучали как удар по голове. Владик почувствовал, как волна жара и тошноты одновременно подкатила к горлу. Вылизать? Оттуда? Его взгляд снова метнулся к потёкам на бледной коже матери, к её растянутым, влажным половым губам, из которых сочилась белая жидкость. Возбуждение, приглушённое оргазмом, снова дёрнулось где-то глубоко в животе, тёмное и липкое, как та самая сперма.
— Я... — начал он, но голос сорвался.
— Ты же хотел всего, да? — мягко, но неумолимо продолжил Эльдар. — Хотел её всю. Так вот она, вся. И снаружи, и внутри. Докажи, что ты не просто пацан, который пописал и убежал. Докажи, что ты ценишь то, что получил.
Рашид, лежавший рядом и закуривавший новую сигарету, фыркнул. — Боится вкуса, что ли? — Он грубо шлёпнул ладонью по внутренней стороне бедра Виктории, заставив её тело слабо дёрнуться. — Не бойся, мамаша сладкая. Попробуешь — сам поймёшь.
Эльдар достал из кармана рабочих штанов свой мобильный телефон. — А я сниму. На память тебе. Чтобы ты всегда мог вспомнить, как хорошо ухаживал за мамой.
Мысль о том, что это будут снимать, добавила новый, извращённый слой. Стыд смешался с азартом. Владик видел, как Рашид тоже лениво тянется за своим телефоном. Две камеры. Два объектива, которые зафиксируют это окончательное падение.
Он медленно, будто сквозь воду, опустился на колени между ног матери. Близко. Очень близко. Запах ударил в нос — острый, солёный, животный, смесь её возбуждения, пота и их общих выделений. Его язык невольно провёл по пересохшим губам.
— Не тяни, — прошипел Эльдар, уже наводя камеру. — Начинай. Сверху вниз.
Владик закрыл глаза на секунду, затем открыл их. Его взгляд упал на её лицо. Пустые глаза смотрели сквозь него. В этой отрешённости было что-то ужасающее и невероятно возбуждающее. Она даже не сопротивляется.
Он наклонился. Первое прикосновение языка к её коже, чуть выше лобка, было тёплым и солёным. Он провёл кончиком языка по линии, где её живот встречался с волосами, собирая капли пота. Потом опустился ниже. К
Мои развлечения на заводе - 3. Часть 3