дрожащей рукой достал свой член. Он горел в ладони.
Я начал дрочить медленно, в такт её движениям головы. Смотрел, как она старается, как её щёки втягиваются, как она жадно сосёт этот чужой волосатый хуй, который видела впервые в жизни.
Марина иногда отрывалась, чтобы глубоко вдохнуть, и тут же снова брала его в рот — ещё глубже, ещё мокрее. Её глаза были полуприкрыты, а лицо — совершенно расслабленным и довольным.
Я чувствовал стыд, смешанный с таким сильным возбуждением, что ноги подкашивались. Это была женщина, которая вырастила меня, которая была для меня всем, — и теперь она на коленях жадно сосала чужой член.
От этого контраста меня трясло. Я дрочил быстрее, сжимая кулак сильнее, представляя, каково это — оказаться на месте того мужика.
Вдруг он резко поднял Марину с колен, бросил её на кровать лицом вниз и залез сверху. Широко раздвинув ей ноги, он вошёл в неё одним мощным толчком. Марина громко застонала, вцепившись пальцами в простыню.
Он начал ебать её жёстко, глубоко, с громкими шлепками по её упругой попе. Каждый толчок заставлял её тело содрогаться, а стоны становились всё громче и отчаяннее.
Я дрочил яростно, глядя, как чужой толстый член исчезает в ней целиком. Смотреть, как мою Марину так грубо и жадно трахают, было невыносимо возбуждающе.
Через пару минут я не выдержал — кончил как никогда прежде, сильно и долго, залив всю ладонь и даже живот. Тело тряслось от оргазма.
Бог знает, сколько ещё продолжал долбить её тот мужик, пока наконец не зарычал и не слил внутрь, прижавшись к ней всем телом. Марина дрожала под ним, тихо всхлипывая от удовольствия.
Вспоминая ту ночь, я тяжело задышал в темноте своей старой комнаты. Член всё ещё пульсировал. Усталость и вино наконец взяли своё, и я провалился в тяжёлый, беспокойный сон.
Утром меня разбудил запах кофе и яичницы. Я вышел на кухню и замер.
Марина стояла у плиты спиной ко мне в одной белой майке и чёрных стрингах. Тонкая ткань майки едва прикрывала верх ягодиц, а сама попа — круглая, упругая, идеальной формы — была полностью на виду.
— Доброе утро, соня, — весело сказала она, не оборачиваясь. — Омлет с помидорами будешь?
— Да... конечно, — ответил я, не в силах отвести взгляд от её жопы.
Она повернулась, улыбнулась и поставила тарелку на стол. Майка слегка задралась, и я увидел, как стринги тонкой полоской уходят между её ягодиц.
— Как спалось на старом диване? Не жёстко?
— Нормально... даже хорошо, — соврал я. — А ты как? Голова не болит после вина?
— Чуть-чуть, но уже прошло. Спасибо, что остался. Мне было очень приятно вчера.
Мы сели завтракать. Она болтала как ни в чём не бывало:
— Катя вчера так и не ответила?
— Нет, наверное, правда уснула за учебниками. Позвоню по дороге.
— Передавай ей привет. И скажи, чтобы не забывала есть нормально во время сессии.
Марина наклонилась за солью, и майка снова задралась, полностью открыв мне вид на её голую попу в стрингах. Я почувствовал, как снова начинает вставать.
— Ладно, мне пора собираться, — сказал я, допивая кофе.
— Будь осторожен на дороге. И приезжай ещё, хорошо? — она подошла и крепко обняла меня. Её мягкая грудь прижалась ко мне через тонкую майку.
— Обязательно. Спасибо за завтрак... и ещё раз с днём рождения тебя.
По дороге домой я всё время думал о Кате. Я любил её по-настоящему — за то, что она была простой, весёлой, всегда поддерживала меня, когда было тяжело, и за то, как уютно становилось в нашей тесной двушке, когда она была рядом. Мы
Ночька.