жили вместе уже почти год, и я ни разу не пожалел, что предложил ей переехать.
Вчерашний вечер с Мариной крутился в голове, как тяжёлый осадок: поцелуй, её тело, прижатое ко мне, мои руки на её попе. Я чуть не изменил Кате, и от этой мысли становилось стыдно и жарко одновременно. Но я убеждал себя, что это было всего лишь минутной слабостью — красное вино, одиночество Марины, тёплые воспоминания детства.
Катя — моя девушка, моя опора, человек, с которым я хотел просыпаться каждое утро. Я даже улыбнулся, представляя, как она вернётся домой счастливая, с порога воскликнув «сдала!», как я крепко обниму её обеими руками и скажу, что соскучился.
Подъезд встретил меня привычным запахом сырости и старой краски.
Я уже поднимался по лестнице, когда из своей квартиры на первом этаже вышел сосед — дядя Витя, крепкий мужик лет пятидесяти пяти, с седеющей щетиной и вечно недовольным лицом.
Он работал дальнобойщиком, поэтому появлялся дома редко, но когда появлялся, то всегда находил к чему придраться.
Сегодня дядя Витя был в майке-алкоголичке и трениках, а в руках держал пустую бутылку из-под пива.
— Эй, Димон! — рявкнул он, не здороваясь. — Ты чё там вчера устроил в своей хате?
Я остановился, не понимая, о чём он.
— Что устроил? Я вообще дома не ночевал.
— Да хуй там ночевал! — сосед ткнул пальцем в потолок. — Всю ночь стуки, стоны, кровать скрипела так, будто её ломали!
— Дядь Вить, вы серьёзно? Я только сейчас приехал.
— А кто тогда там всю ночь ебался, как кролики? Катя твоя одна, что ли, сама себя трахала?
Я стоял и хлопал глазами, совершенно ничего не понимая.
Сердце вдруг сжалось, но подозрений пока не было — только растерянность и лёгкое раздражение.
— Ладно, разберусь, — пробормотал я и быстро пошёл вверх по лестнице.
Дядя Витя ещё что-то бурчал мне вслед, но я уже не слушал. Ключ в замке повернулся с привычным щелчком.
Я вошёл в квартиру, закрыл дверь и сразу набрал номер Кати. Гудки шли долго — три, четыре, пять... Наконец она ответила.
— Алло? — голос был спокойный, чуть усталый, как всегда перед экзаменом.
— Привет, солнышко. Я уже дома. Ты как?
— Ой, Дим, привет... Я на экзамене, жду своей очереди. Сижу в коридоре уже полтора часа, здесь такая очередь — кошмар.
— А вчера вечером почему не брала трубку? Я звонил несколько раз.
— Прости, я выключила звук, чтобы не отвлекаться. Учила до трёх ночи, потом просто отрубилась. Ты же знаешь, как я перед экзаменами.
Я прошёлся по кухне, посмотрел на неубранную посуду и смятую кровать в комнате, которую видно было через открытую дверь. Сердце неприятно кольнуло.
— Да, знаю... Как подготовка? Думаешь, сдашь?
— Надеюсь. Вопросы сложные, но я вроде всё выучила. А ты как? Как прошёл день рождения у Марины?
— Нормально. Посидели, поговорили. Она очень обрадовалась подарку.
— Передавай ей привет. Я вчера хотела написать, но совсем забыла.
Голос Кати звучал абсолютно естественно — ни тени нервозности, ни запинки. Она даже тихонько засмеялась, когда я спросил, не голодная ли она.
— Да нет, тут в универе буфет работает. Я взяла кофе и бутерброд.
— Ладно... Я тогда дома побуду, приберусь немного. Когда освободишься, напиши.
— Хорошо, милый. Целую тебя.
— И я тебя. Удачи на экзамене.
Я нажал отбой и встал посреди кухни, глядя на телефон. Всё было нормально. Но слова дяди Вити из подъезда не выходили из головы: «Всю ночь стуки, стоны, кровать скрипела...» Я сел на диван и уставился в окно, пытаясь убедить себя, что сосед просто напутал или преувеличил.
Чудесное излечение