том, чтобы добыть его сперму. Она заглатывала его член до самого горла, чего не делала никогда раньше. И Александр стонал от удовольствия, вцепившись в её волосы. Боль от этого и грубые, требовательные движения мужа, только подстегивали её возбуждение, заставляя стараться ещё больше. Когда он наконец кончил ей в рот, она старательно собрала всю сперму, не глотая её. Открыла ротик, продемонстрировав мужу что он полон его спермы, и только потом проглотила, довольно облизнувшись.
Александр ушел в душ. А Ольга взяла старый телефон и открыла сайт знакомств.
Комментариев было еще больше. «Молчаливый» написал: «Ольга Андреевна, я дрочил на вас сегодня в школе после вашего урока. Вы были такая красивая в этой блузке. Я знал, что вы без трусиков. И это убивало меня». Она прочитала, прикусила губу и не ответила. Просто сохранила сообщение в скрытую папку.
— --
Четверг, 18 июня
Александр снова открыл переписку с «Кирой». Алиса прислала новое фото — не такое откровенное, как в прошлый раз, но еще более интимное. Она сидела за пианино в легком домашнем платье, и свет падал так, что через тонкую ткань просвечивал силуэт обнаженного тела. «Я играла для тебя, Андрей. Лунную сонату. Слышал?»
Он не слышал. Но написал: «Слышал. Уверен это было прекрасно».
Потом добавил: «Ты уверена, что хочешь продолжать это? Я старше. Я не тот, кем кажусь. Если ты захочешь прекратить — я пойму».
«Я хочу продолжать», — ответила она. «Ты единственный, кто говорит со мной о чувствах, а не о сиськах. Если ты не тот, кем кажешься, — чтож, мы все здесь носим маски. Это не пугает меня. Наверное должно, но... Может ты однажды расскажешь кто ты»
Александр закрыл телефон и долго сидел в темноте. Когда-нибудь. Может быть, она узнает. И эта мысль была одновременно ужасом и странной, извращенной надеждой.
Он думал об Алисе. О ее теле, которое видел мельком в коридоре. О тех откровенных снимках, которые она присылала «Андрею». И о том, что он больше не может отделить одно от другого. Он хотел свою дочь. Он понимал, что уже не прогонит эти мысли. И каждый вечер, возвращаясь домой, он смотрел на нее чуть дольше, чем позволял себе раньше. Чуть откровеннее. Она, кажется, это замечала.
Инга пришла утром, как обычно. Повесила рюкзак на крючок в подсобке, повязала фартук — всё тот же, с двойным узлом на талии, — и только тогда заметила.
Стена над витриной с лимонными тартами была пуста.
Картина исчезла. Та самая, её первая работа красками. Лимонный тарт с подрумяненным белком, который она рисовала три дня и которым так гордилась. Она стояла и смотрела на пустое место, чувствуя, как внутри что-то холодеет. Может, она что-то сделала не так? Может, картина не подошла? Может, её вообще выбросили?
— Дядь Саш, — она заглянула в кухню. — А где мой рисунок? Тот, что висел...
Александр обернулся от плиты. На лице его мелькнуло странное выражение — не вина, не смущение, а скорее предвкушение.
— А, заметила, — он улыбнулся. — Это сюрприз. Увидишь в понедельник. После работы.
— Какой сюрприз?
— Хороший. Не спрашивай, я всё равно не скажу.
Инга хотела настаивать, но телефон запищал — Алиса прислала сообщение: «Вечером никаких планов!!! После работы к нам! У нас сюрприз!!! И не смей отказываться, это важно!!!»
Она выдохнула. Ладно. Сюрприз так сюрприз. Пусть будет.
— --
Пятница, 19 июня, вечер. Сюрприз.
— Инга. У нас к тебе разговор, — Алиса стояла в дверях гостиной, скрестив руки, и вид у нее был настолько решительный, что Инга сразу поняла: сейчас случится что-то, от
Подружка