ответ. Всё было правильно. Всё было так, как должно быть.
— --
Суббота, 27 июня. Завтрак
За столом было шумно и тесно — Ольга пекла оладьи, Александр разливал чай, Алиса отбирала самую красивую клубнику, а Диана, сладко зевая, прижималась плечом к Инге и улыбалась. Инга ела оладьи — пышные, пропитанные сметаной, с капельками клубничного сока, — и чувствовала, тепло внутри себя. Не от еды. От того, что она здесь, за этим столом, и её никто не гонит.
Она доела последний кусочек и вдруг сказала тихо:
— Дядь Саш... можно я вас кое о чём попрошу?
— Конечно, — он отставил чашку.
— Научите меня готовить.
Он поднял бровь:
— А я вроде этим и занимаюсь последние три недели.
— Нет, — она мотнула головой. — Вы учите меня делать сладости. Десерты, пирожные, муссы. А я хочу научиться готовить обычную еду. Простую. Супы, мясо, гарниры.
Ольга, переворачивавшая очередную порцию оладий, бросила на мужа короткий взгляд — в нём читалось что-то похожее на одобрение.
— Я умею варить картошку, — продолжала Инга, загибая пальцы. — Макароны. Пельмени. Всё. Больше ничего. Я не знаю, как правильно жарить мясо, чтобы оно было сочным, с корочкой, а не как сгоревшая подошва. Я не знаю, как варить суп, чтобы это был именно суп, а не вода с капустой и картошкой. Понимаете?
Александр молчал, слушая.
— В «Фазане» я попробовала скандинавский суп с гречкой, — её голос вдруг стал мечтательным. — Это было... офигенное! Я раньше думала, что суп с гречкой — это когда в гречневую кашу случайно пролили суп и заставляют съесть, чтобы не выбрасывать. А там... там всё было по-другому. Там гречка была как будто специально, и бульон наваристый, и сливки... И ещё я узнала, что лук бывает разный. Не только зелёный и репчатый. Есть сладкий красный. Есть лук-порей. Есть лук-шалот.
— Шалот, — повторила Алиса, с уважением. — Ты уже говоришь как шеф-повар.
— Нет, я говорю как человек, который ничего не знает и хочет узнать, — Инга повернулась обратно к Александру. — Научите. Пожалуйста.
Александр посмотрел на неё долгим взглядом. Потом встал из-за стола и вышел. Инга испугалась, что сказала что-то не то. Но через пару минут он вернулся с тремя книгами в руках. Первая была старой — очень старой. Потрёпанный кожаный переплёт, пожелтевшие страницы, тиснёный корешок. Вторая — не такой древней, но зачитанной до дыр: потрепанная обложка, скреплённая скотчем, уголки страниц замусолены. Третья — толстая тетрадь в твёрдом переплёте, явно не типографская, а ручной работы.
Александр положил их на стол перед Ингой.
— Вот. Начни с этого.
Она осторожно взяла первую книгу. Открыла. Страницы пахли временем — старой бумагой, типографской краской, может быть, даже воском. И шрифт... Инга прищурилась, пытаясь разобрать слова. Буквы были странными, незнакомыми: ять, ижица, твёрдый знак на концах слов.
— Это дореволюционное издание, — сказал Александр. — Ей больше ста двадцати лет. Это не просто сборник рецептов, как сейчас пишут: «Возьмите двести граммов того, триста граммов сего». Это учебник. Здесь рассказывается история блюд и специй — откуда они взялись, как попали в нашу кухню. Объясняются вкусовые сочетания: почему к мясу идёт розмарин, а к рыбе — укроп. Для чего в блюдах те или иные ингредиенты: не «добавьте соль», а «соль укрепляет клейковину и подчёркивает сладость». Чем можно заменить продукты, как правильно использовать специи. Это основы, Инга. Фундамент. Если хочешь научиться готовить — начни с понимания, а не с рецептов.
Инга перевернула страницу. «О супахъ и бульонахъ». «О мясныхъ блюдахъ и соусахъ къ нимъ». Слова были непривычными, но она уже чувствовала:
"Непредсказуемые каникулы в тихой деревушке"