со лба. Она работала восемь часов, не отрываясь, и теперь чувствовала себя выжатой до последней капли — но счастливой. Она отнесла картину Александру.
Он долго смотрел на неё, не говоря ни слова. Потом сказал:
— Ты превзошла себя. «Фазан» будет доволен.
Инга улыбнулась — устало, но гордо.
— --
Вечер того же дня
Перед тем как уйти домой, Инга зашла в розничный зал кондитерской. Олеся как раз закрывала витрину, но, увидев Ингу, улыбнулась и спросила, чего бы та хотела. Инга попросила одну «Королеву Ингу» — самую красивую, с идеальной карамельной короной и целыми малиновыми бусинами. Олеся упаковала пирожное в фирменную коробочку и перевязала лентой. Инга заплатила сама — теперь она могла себе это позволить.
Всю дорогу домой она держала коробочку на коленях и думала. Почему-то ей казалось, что сегодня — именно тот день. День, когда мать наконец-то увидит. Не деньги на столе. Не чужие пирожные, переданные «от управляющей». А её работу. Её десерт. То, что она создала сама.
Она вошла в квартиру. Отец, кажется, ещё не вернулся. Мать сидела на кухне и листала старый журнал. Инга подошла и поставила коробочку на стол.
— Это что? — спросила мать.
— Открой.
Мать открыла. Увидела пирожное — изящное, с карамельной короной и рубиновыми ягодами.
— «Королева Инга», — прошептала она, прочитав надпись на этикетке. Подняла глаза на дочь. — Это ты сделала?
— Да, — сказала Инга. — Это мой рецепт. Это моё имя на этикетке. Я это придумала.
Мать долго смотрела на неё. Молчала. Потом перевела взгляд на пирожное — такое красивое, что его было жалко есть.
— Я... — она замолчала.
Инга стояла и ждала. Она не ждала, что мать расплачется или бросится обнимать. Но она хотела, чтобы та хотя бы раз в жизни посмотрела на неё не как на обузу. А как на дочь, которая чего-то добилась.
— Попробуй, — сказала она тихо. — Это вкусно.
Мать взяла ложку. Отрезала кусочек. Положила в рот. Закрыла глаза. И на её лице на секунду промелькнуло что-то, чего Инга никогда раньше не видела. Удивление. А может, и гордость.
— Вкусно, — сказала мать хрипло. — Очень вкусно.
Инга кивнула. Большего ей было и не нужно. Она развернулась и пошла в свою комнату, оставив мать на кухне над открытой коробочкой. За спиной тихо звякнула ложка. Инга закрыла дверь и прислонилась к ней. Она не плакала. Просто стояла и дышала. Что-то изменилось. Медленно, необратимо, навсегда. И это «что-то» она создала своими руками.
— --
Вторник, 30 июня. Раннее утро. Спальня Ольги и Александра
Ольга проснулась в серых предрассветных сумерках. Александр ещё спал — она слышала его глубокое, мерное дыхание и чувствовала тепло его тела совсем рядом. Осторожно, чтобы не разбудить, она отодвинулась на край кровати и села, задумчиво глядя в окно. Сердце колотилось часто и гулко, будто она только что пробежала стометровку.
Сегодня. Она собиралась сделать ЭТО сегодня.
Мысль была одновременно ужасающей и восхитительной. Внизу живота уже разгорался знакомый жар, хотя она ещё даже не встала. Она представила его — «Молчаливого». Мальчика, которого никогда не замечала в классе. Тихого, незаметного, который всё это время смотрел на неё и фантазировал. И сегодня он увидит её. Не на фото!
Она взяла старый телефон и, всё ещё сидя на краю постели, набрала сообщение:
«Сегодня. Мой кабинет. Приходи после обеда. Я буду в платье. Без трусиков. Если ты готов увидеть это не на фото, а вживую — приходи. Но условие: сегодня ты только смотришь. Не прикасаешься, как бы сильно тебе ни хотелось. Ты можешь смотреть и дрочить сколько угодно. Но прикасаться нельзя. Иначе все закончится!
Кодапу