«Господи, Оля, — подумал он с восхищением. — Ты сумасшедшая! Ты невероятная, сумасшедшая женщина».
Он представил, как она стоит там — перед доской, с мелком в руке. Может быть, перед кем-то. Может быть, перед учеником. Или перед целым классом. И Александр не чувствовал ревности. Он чувствовал возбуждение.
«Она показывала им себя, а потом прислала фото мне. Она думала обо мне. Голой перед учениками, она думала обо мне!».
Эта мысль была обжигающей, как глоток неразбавленного виски. Его жена — его Ольга, мать его детей, учительница истории — стояла голая перед учениками и при этом писала ему: «Люблю тебя!». Это было извращением. Это было безумием. И это было лучшим признанием в любви, которое он когда-либо получал.
Он закрыл фото и спрятал телефон в карман. Потом глубоко вдохнул, поправил фартук — член всё ещё был возбуждён, — и вернулся к работе. Но мысли его были далеко.
Вечером он покажет ей, как сильно он её любит. Вечером он спросит, что это было. И, может быть, она расскажет ему подробности. А он будет слушать — и возбуждаться ещё больше.
Он улыбнулся и принялся месить тесто. Это был хороший день.
— --
Вторник, 30 июня. Вечер. Спальня Александра и Ольги
Александр ждал этого вечера с того самого момента, как увидел фотографии. Весь день он провёл в возбуждении — работал на автомате, отвечал Кате и Олесе невпопад, а мысли его были там, в школьном кабинете, где его жена стояла голая у классной доски. Он снова и снова возвращался к этим снимкам в памяти: изгиб её талии, блеск влаги между ног, лёгкая улыбка, с которой она смотрела в камеру. Что-то в ней изменилось за последние недели. Что-то развернулось, расцвело — и он ещё не до конца понимал, что именно.
Ольга заперла дверь спальни. Не на ключ — просто щёлкнула задвижка. Этот звук стал для них условным сигналом: разговор будет долгим и не для посторонних ушей.
— Ты сегодня прислала мне кое-что, — сказал Александр. — Это было... невероятно.
Ольга улыбнулась и, ничего не ответив, начала расстёгивать домашнее платье. Ткань соскользнула с плеч и упала на пол. Под платьем не было ничего — ни лифчика, ни трусиков.
Александр протянул к ней руки, и она шагнула в его объятия. Их губы встретились — сначала нежно, потом всё более жадно. Он чувствовал, как её пальцы расстёгивают его рубашку, как горячие ладони скользят по его груди. Они опустились на кровать, и Ольга оказалась сверху.
— Расскажи мне, — прошептал Александр, когда она, застонав, приняла его в себя. — Для чего ты это сделала? Эти фото...
Ольга двигалась медленно, подстраивая ритм под слова. Её бёдра описывали плавные круги, и Александр чувствовал, как мышцы внутри её сжимаются вокруг него, — она была влажной и невероятно тесной.
— Для тебя, — выдохнула она, насаживаясь глубже. — Я хотела... хотела почувствовать себя шлюхой на рабочем месте. И хотела, чтобы ты это увидел.
— Понравилось?
— Очень. — Она застонала и запрокинула голову, не прекращая двигаться. Её грудь, большая и тяжёлая, покачивалась в такт движениям. Соски стали твёрдыми и напряжёнными. — Даже больше, чем ожидала. Я представляла, что реально веду урок. Голой. Перед целым классом подростков. Стою у доски, объясняю новую тему, а они все смотрят на меня... на мои сиськи... на мою пизду... на мою жопу...
Александр почувствовал, как от этих слов её тело напряглось, а движения стали резче и глубже. Она была близка к оргазму — и он чувствовал это по тому, как участилось её дыхание, как расширились зрачки, как внутри её всё
Банька от души