ней перестали смеяться? Она помнит всё. И она из тех людей, которые будут страдать из чувства долга, даже если это делает их несчастными. Я боюсь увидеть это в её глазах. Увидеть, что моя любовь тяготит её. Что она принимает её, потому что не хочет меня обидеть. Потому что я столько для неё сделала, и она чувствует себя обязанной.
Она замолчала, чтобы перевести дыхание.
— Я хочу видеть её счастливой. Не своей. Вернее — своей и счастливой. Ну, то есть... — она застонала и уткнулась лбом в колени. — А-а-а! Всё сложно!
Алиса смотрела на неё широко раскрытыми глазами.
— Диана, откуда такие мысли?
— Оттуда, — глухо ответила Диана, не поднимая головы. — Всё, что у меня есть, — это моя любовь к ней. Моя забота. И всё. Я ничего не могу дать ей, кроме этого. Я обычная. Я не музыкант, как ты. Я не супер-красавица. Я не дочь олигарха. Я обычная, Алис. Самая обычная. И скоро моя забота станет привычной. Мои слова перестанут быть исключительными. Мои поцелуи станут рутиной. И что останется тогда? Ничего. Она увидит, что таких, как я, вокруг сотни. Готовых носить её на руках, говорить комплименты и бросать к её ногам всевозможные дары. И тогда — смогу ли я конкурировать с ними? С более талантливыми и красивыми?
— Что за бред?! — Алиса вскочила с дивана. — Инга любит тебя! Она смотрит на тебя так, как ни на кого не смотрела!
— Инга любит ТЕБЯ! — выкрикнула Диана, и в этом крике было столько боли, что Алиса замерла. — Тебя, а не меня! С того самого грёбаного дня! С момента вашего знакомства — она любит тебя! А я... я лишь та, кто даёт ей поверить в себя. Та, кто говорит «ты красивая» и смотрит на неё как преданная собачка. Это нужно ей сейчас. Но что потом, когда она поверит? Когда она поймёт, что достойна большего? Что я смогу дать ей тогда?
— Это тоже важно! — горячо возразила Алиса. — То, что ты делаешь, — это важно!
— Пока — да. А потом? Что я смогу дать ей, кроме этого? — Диана наконец подняла глаза, и в них стояли слёзы. — Я хочу ей счастья, Алис. Настоящего. Огромного. Если для этого нужно будет её отпустить — я отпущу. Но я не смогу без неё. Больше не смогу. И я боюсь. Очень боюсь.
— Ты сейчас нагородила какую-то фигню, — тихо сказала Алиса и села обратно на диван. У неё не было слов — только растерянность и желание обнять сестру, убрать эти глупые, ненужные страхи, но она не знала как.
Диана издала нервный смешок.
— Наверное. Я дура. Твоя сестра — неуверенная в себе дура.
Они замолчали. Тишина длилась долго — минуту, две. В гостиной было слышно только тиканье настенных часов и далёкое шуршание листвы за окном. Алиса теребила край футболки и не знала, что ещё сказать. Диана сидела, привалившись к спинке дивана, и смотрела в потолок.
Потом Диана заговорила снова — тихо, почти шёпотом:
— Пообещай мне кое-что. Если ты когда-нибудь... если ты почувствуешь к Инге то же, что и я. Если ты вдруг поймёшь, что любишь её — по-настоящему, не как подругу. Ты заберёшь её. Не глядя на меня.
Алиса повернулась к ней так резко, что хрустнула шея.
— Что?!
— Ты слышала.
— Диана, я не смогу! Я не встану между вами!
— Не будет никаких «нас». Я тебе не конкурент. — Диана говорила спокойно, почти отстранённо, будто речь шла о чём-то давно решённом.
Необычные посещения доктора