Александр мягко взял обеих девушек за плечи и направил к выходу, — идите гулять. Свидание. Мороженое. Кино. Что там у вас принято. Вечером ждём.
Диана, всё ещё красная, приняла деньги и потянула Ингу за руку. Инга наконец-то выдохнула. Они вышли в прихожую и закрыли за собой входную дверь, и только тогда до Инги дошло, что только что произошло. Её не выгнали. Её приняли. Шутили, конечно, странно, но — приняли.
Ольга проводила их взглядом, вздохнула и налила себе третью рюмку.
— Одни извращенцы в доме! — сказала она и опрокинула коньяк.
Александр забрал у неё пустую рюмку и улыбнулся:
— Зато счастливые. И нам не скучно.
Ольга посмотрела на него и вдруг рассмеялась — легко, свободно.
— Ты прав. Совсем не скучно.
— --
Суббота, 4 июля. Свидание
Девочки вышли из дома и остановились на крыльце, всё ещё не веря в происходящее. Солнце заливало улицу, птицы орали в кронах лип, где-то гудела газонокосилка — обычный субботний день. Но для них обеих мир только что перевернулся.
Диана держала в руке несколько смятых купюр, которые ей сунул отец, и смотрела на них так, будто это была не валюта, а билет в новую жизнь. Инга стояла рядом, всё ещё бледная после сцены на кухне, и пыталась выровнять дыхание.
— Они... — начала Инга и запнулась. — Твои родители... они правда...
— Да, — Диана сунула деньги в карман джинсов и взяла Ингу за обе руки. — Они правда не против. Они нас приняли. Нас обеих. Ты это слышала? Мама сказала: «Если ты считаешь, что она та, кто сделает тебя счастливой, — мы с папой поддержим твой выбор». Мой выбор — это ты, Инга. Ты.
Инга открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. Она пыталась переварить последние полчаса. Ольга, картинно падающая в обморок. Александр с коньяком. «Змея подколодная» и «лимончик к мышьяку». Вместо серьезного разговора — какой-то комедийный фарс. В её семье это был бы серьезный скандал с серьёзными последствиями! Ей бы в голову прилетела тарелка! Или кастрюля с супом! А не поцелуй в макушку и денег на свидание. Что это вообще было?!
— Я думала... — голос Инги дрогнул, — я думала, что меня выгонят. Что скажут «это ты её совратила, убирайся». У меня в голове до сих пор звенит. А твоя мама...
— Моя мама — актриса погорелого театра, — Диана усмехнулась. — Но она всё сказала правильно. По-своему, но правильно.
— «В нашем стране такие отношения осуждаются, но только не в этом доме», — процитировала Инга. — Она правда так сказала.
— Ага. И ещё кое-что, — Диана притянула её ближе, так что их носы почти соприкасались. — Она сказала, что хочет внуков. Ты слышала? Она уже планирует будущее, в котором мы вместе.
Инга рассмеялась — нервно, срывающимся смехом, который был на грани слёз.
— Внуков. От нас. Господи, как она себе это представляет?
— Не знаю. Но она верит, что мы «что-нибудь придумаем». Это же... — Диана задохнулась от нахлынувших чувств, — это значит, что она видит нас вместе. Не на месяц. Не на год. Навсегда.
Они пошли по улице, держась за руки. Не украдкой, не оглядываясь. Просто шли, и пальцы их были переплетены, плечи соприкасались. Солнце грело макушки. Инга чувствовала, как внутри что-то расцветает — какой-то яркий тёплый цветок, который вытесняет груз что она носила в груди с самого первого поцелуя с Дианой. Страх, что их раскроют. Страх, что Диану выгонят из-за неё. Страх, что она станет причиной разлада в семье, которая стала ей родной. Этот страх был с ней всё
Невероятная история унижения и извращения.