— Я... я мечтала об этом очень долго, — прошептала Инга. — И это было... как в мечтах. Даже лучше.
— Не больно? — спросила Диана у Алисы. — В смысле, для тебя. Ты всегда говорила, что лесбийские поцелуи тебе противны.
— Я ошибалась, — сказала Алиса, и её голос прозвучал удивлённо, будто она сама не ожидала от себя таких слов. — Наверное, дело не в поле. Дело в человеке.
Эти слова повисли в воздухе. Диана смотрела на сестру, и в её взгляде не было ревности. Только понимание. И что-то ещё — может быть, принятие. Может быть, даже облегчение.
Алиса медленно оделась — не потому что стало холодно, а потому что ей нужно было чем-то занять руки. Натянула футболку, шорты. Инга всё ещё сидела на кровати, прижимая пальцы к губам.
— Это ничего не меняет, — сказала вдруг Алиса. — Я не отнимаю её у тебя. Это просто... игра.
— Я знаю, — ответила Диана.
— Но мне понравилось.
— Я видела.
Алиса подошла к двери и замерла, не оборачиваясь.
— Ты лучшая сестра, — сказала она тихо. — И ты, Инга, — лучшая. Обе лучшие. Спокойной ночи.
Она вышла, закрыла за собой дверь и прислонилась к стене в коридоре. Губы всё ещё горели. Сердце всё ещё колотилось. Она поднесла пальцы к лицу — те, что запутывала в волосах Инги, — и едва заметно улыбнулась. Где-то внутри, под слоями старой уверенности и новых сомнений, прорастало что-то новое. Что-то, чему она пока не находила названия. Или находила, но боялась сказать это даже себе.
— --
Воскресенье, 5 июля. Раннее утро
Инга проснулась первой. За окном занимался серый рассвет, птицы ещё не начали свою ежедневную перекличку. Она лежала на боку, прижимаясь спиной к Диане, и чувствовала, как та дышит во сне — ровно, глубоко, спокойно. Обычно это успокаивало. Но сегодня — нет.
Сегодня внутри неё всё дрожало.
Суббота была слишком хорошей. Слишком правильной. Родители Дианы приняли её. Не просто как «подругу дочери», а как её девушку. Как пару. Ольга сказала: «Добро пожаловать в семью». Александр дал денег на свидание и выпроводил их гулять, будто это было в порядке вещей. А потом был вечер, игра, поцелуй с Алисой — тот самый, о котором она мечтала годами. И Диана не рассердилась. Диана смотрела на них с любовью.
Слишком хорошо. Так не бывает. Не с ней.
Инга осторожно, стараясь не разбудить Диану, села на кровати. Обхватила колени руками и уставилась в окно. В голове крутились старые, как заезженная пластинка, мысли: «Когда что-то хорошее случается — жди беды. Всегда так было. Всегда».
Вот мать впервые за много лет сказала «спасибо» — и что? А ничего. Просто тишина. Может, и здесь так же? Может, Ольга и Александр сегодня проснутся и передумают? Может, Ольга скажет: «Я пошутила, это всё был спектакль, на самом деле мы не одобряем»? Может, Александр отведёт Диану в сторону и скажет: «Ты должна найти нормального парня»?
Она сжала колени крепче. Она не привыкла к хорошему. Хорошее всегда было прелюдией к боли. И чем дольше длилось это «хорошо», тем страшнее ей становилось. Страшно было поверить. Страшно было расслабиться. Потому что если она поверит — удар будет больнее.
— Ты чего не спишь? — сонный голос Дианы раздался за спиной.
— Не могу. Мысли.
Диана приподнялась на локте и заглянула ей в лицо. Потом, ничего не спрашивая, обняла её за плечи и притянула к себе.
— Расскажи.
— Я боюсь, — прошептала Инга. — Что всё это... сон. Что вчерашнего дня не было. Или что сегодня твои
Шлюшка по чужой воле