было горячо. Он кончил мне в рот дважды и лизал меня. Я позволила ему трогать всё. Я настоящая шлюха, Саша. Твоя жена — шлюха-извращенка! И знаешь что ещё? Самое извращенное! Я представляла нашего сына, когда он кончал мне в рот. Люблю тебя».
Нажала «Отправить», отложила телефон и прислонилась к доске. Ей нужно было отдышаться. Ей нужно было прийти в себя. Ей нужно было ехать домой — к мужу, который ждал её. Который хотел знать всё.
Она улыбнулась и начала одеваться.
— --
Среда, 8 июля
Инга
Среда прошла под знаком рутины. Инга работала над четвёртой картиной — муссовым тортом с зеркальной глазурью. Оставалась ещё одна, и можно будет везти всё в «Фазан» на согласование. Она торопилась, но не в ущерб качеству. Александр, заглянув в подсобку, сказал: «Не гони. Лучше на день позже, но безупречно». Она кивнула, но всё равно гнала. Ей хотелось закончить. Хотелось доказать себе и всем, что она справилась.
Вечером она вернулась домой. Тихо. Родители смотрели телевизор. Она приготовила ужин — простое рагу с курицей, — и села есть с ними. Мать спросила, как работа. Инга сказала: «Хорошо. Почти закончила». Отец хмыкнул, но ничего не сказал. И это «ничего» было почти поддержкой.
Потом она лежала в кровати и думала о родителях. О том, что когда-нибудь, возможно, ей придётся им сказать. О том, кого она любит. И о том, что это может разрушить хрупкий мир, который только-только начал устанавливаться. Но пока — тишина. Тишина которой не было очень много лет. И хотелось чтобы она продлилась подольше. Пусть пока Диана будет тайной. А потом... Будет потом!
— --
Алиса
Среда была днём, когда Алиса почти не выходила из комнаты. Она смотрела какой-то сериал, листала ленту, но мысли всё равно возвращались к одному и тому же. Отец. Инга. Диана. Она мастурбировала — много, почти до изнеможения. И одновременно пыталась разобраться в себе.
Сначала — отец. Его взгляд. Его возбуждение. Как он смотрел на неё, когда она стояла голая в ванной. Она представляла, как он входит в неё — медленно, осторожно, как в первый раз. Как шепчет: «Алиса... мы не должны...» — но не останавливается. Эта фантазия была самой сильной, самой яркой, самой стыдной. И самой желанной.
Потом — Инга. Её губы. Её вкус. Она вспоминала сладость этого поцелуя. Алиса представляла, как целует её снова — но уже не в игре. Не на глазах у Дианы. Наедине. Как её руки скользят по худому телу, как она ласкает её грудь, как спускается ниже и...
Она кончила, думая об этом. И сразу после — чувство вины. Потому что Инга — девушка Дианы. И та сказала: «Я доверяю тебе». А она, Алиса, лежит тут и мастурбирует на неё.
И, наконец, Диана. Прикосновения во время массажа. Её пальцы, сильные и одновременно нежные. Её обнажённая грудь, прижавшаяся к спине. Её дыхание у затылка. Алиса думала: «А если бы это была не игра? Если бы Диана наклонилась и поцеловала меня?» И от этой мысли по телу бежали мурашки.
«Инцест, — думала она снова. — С отцом. С сестрой. Я больная».
Но внутри не было осуждения. Только вопросы.
— --
Диана
В среду Диана сдавала экзамен. Последний. Гражданское право — она знала его назубок, и билет попался лёгкий. Она ответила чётко, уверенно, получила «отлично» и вышла из аудитории с чувством, что гора свалилась с плеч.
Вечером, оставшись одна в комнате, она наконец позволила себе подумать о том, что откладывала всю сессию. Ревность. Вчера она пыталась разобраться в её причинах и теперь продолжала этот внутренний диалог.
Пьяный мачо