схватилась за край стола. Он лизал её — неумело, но усердно, — и каждое движение его языка отдавалось волной наслаждения.
— Да... вот так... продолжай... — она задышала чаще. — Я сейчас...
Она кончила с громким стоном, который разнёсся по пустому кабинету. Её бёдра сжались вокруг его головы, тело подалось ему навстречу, и она замерла на несколько секунд, дрожа и содрогаясь.
Потом сползла со стола. Игорь, ещё не отдышавшись, смотрел на неё снизу вверх — лицо мокрое, очки запотели. Она взяла салфетку и вытерла его.
— Ты молодец, — сказала она. — Очень способный ученик. А теперь... — она снова опустилась на колени, — иди сюда. Я хочу ещё.
Он был готов снова — молодость. Она взяла его член в рот.
— Расскажи мне, — прошептала она, отрываясь на секунду. — О чём ты фантазируешь? Что самое грязное, о чём ты думаешь, когда дрочишь?
— Я... — он запнулся.
— Говори. Я не осужу. Мы с тобой далеко зашли. Очень далеко. Здесь нет секретов.
— Я... — он закрыл глаза, — я однажды... несколько раз... брал мамины трусики. Из корзины для белья. Они пахли ею. И я... дрочил на них. Представлял, что это она... ну, вы понимаете...
— О, — Ольга усмехнулась и медленно обвела головку языком. — Ты дрочишь на свою мать? Вот это поворот.
— Я не... я не специально... это просто...
— Тише, — она взяла его глубже в рот. — Я не осуждаю. Просто удивлена. И возбуждена! Закрой глаза.
Он закрыл. Она снова заскользила губами по его стволу. Потом оторвалась и сказала:
— Представь, что это она. Что это мама сосёт твой член.
Игорь судорожно вздохнул. Она снова взяла его в рот и начала двигаться — медленно, ритмично.
— Мама... — выдохнул он.
Это слово ударило её куда-то глубоко. Перед внутренним взором вспыхнула картина: Алёшка. Её сын. Его маленькое, невинное лицо. Его светлые волосы. Его голос: «Мама, я соскучился». Как он звонит ей, а она в это время мастурбирует под столом. А теперь... теперь она представляет, что это он стоит перед ней. Как его член — не детский, но всё ещё юный — оказывается у неё во рту. Как он шепчет: «Мама... мама...» — и кончает.
— Мама... — снова выдохнул Игорь, и Ольга почувствовала, как по её собственному телу пробегает судорога. «Извращенка, — пронеслось в голове. — Я настоящая извращенка. Представляю своего сына, пока сосу ученику. Я нарушаю все законы. Все моральные нормы. Все границы. И я... я кончаю от этого».
Она начала сосать быстрее. Игорь стонал, вцепившись в её волосы. Через минуту он кончил снова — ей в рот. Она проглотила всё, чувствуя, как по телу разливается тепло. Она представляла, что это Алёшка кончил ей в горло. И кончила сама — без всякой стимуляции, просто от этой мысли.
Потом встала. Вытерла рот салфеткой. Посмотрела на Игоря — раскрасневшегося, обессиленного, счастливого.
— Консультация окончена, — сказала она спокойно. — Ты хорошо поработал сегодня. Одевайся.
Он оделся, на негнущихся ногах подошёл к двери и обернулся.
— Спасибо, Ольга Андреевна.
— Пожалуйста, Игорь. Следующая консультация через неделю. Не опаздывай.
Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Ольга осталась одна — голая, посреди кабинета истории, со следами спермы на языке и пульсацией внизу живота. Она подошла к доске, достала телефон и сделала несколько фото для мужа. У доски. На столе. Крупный план припухших губ. Влажные бёдра. Припухшие от поцелуев соски. На одном из снимков она провела пальцами по промежности, раздвинула губы — показывая, какой мокрой она была.
Отправила их Александру с короткой подпиской: «Это
Границы дозволенного