асфальта мелкими фонтанчиками. В кондитерской царил полумрак, рассеянный теплым светом ламп над витриной. Посетителей в такую погоду не ждали, и Александр решил посвятить утро обучению.
Инга стояла у рабочего стола, завязав фартук двойным узлом, как он ее научил. Рукава блузки засучены по локоть. Перед ней — кондитерский мешок с насадкой-звездочкой, противень, застеленный пергаментом, и миска с заварным тестом, которое они вместе замесили — оно как раз остыло до нужной кондиции.
— Сегодня ты делаешь профитроли сама, — объявил Александр. — Я стою рядом и подсказываю, но руки — твои. Поняла?
Инга кивнула. В карих глазах плескался страх пополам с восторгом.
— Давление в мешке должно быть равномерным, — продолжал он. — Насадку держи перпендикулярно противню, не под углом. Отсаживаешь шарики — примерно с грецкий орех. Между ними — два пальца расстояния, не меньше. В духовке они раздуются.
Она взяла мешок. Пальцы дрожали. Первый шарик вышел кривоватым — слишком сильно надавила. Второй — лучше. Третий, четвертый, пятый — рука стала тверже, движения увереннее. На противень легли ровные ряды будущих профитролей.
— Неплохо, — кивнул Александр. — Теперь в духовку. Сто восемьдесят градусов. Двадцать минут. Дверцу не открывать — осядут. Поняла?
— Поняла. Не открывать.
Она поставила противень и замерла у дверцы, словно часовой на посту. Александр усмехнулся про себя — так и стояла, не отрывая глаз от стекла. Ему пришлось дважды окликнуть ее, чтобы она отошла и занялась кремом.
— --
09:50. Крем
Крем заварной — дело тонкое. Александр выложил перед ней ингредиенты: молоко, яичные желтки, сахар, муку, ванильный экстракт, сливочное масло.
— Технология простая, но требует точности. Желтки растираешь с сахаром до бела — видишь, масса должна посветлеть и стать пышной. Потом добавляешь муку — аккуратно, не взбиваешь, а вмешиваешь лопаткой. Параллельно греешь молоко с ванилью — до первых пузырьков, не до кипения. Потом тонкой струйкой вливаешь горячее молоко в желтковую смесь, непрерывно помешивая. Поняла зачем?
— Чтобы желтки не свернулись, — ответила Инга, не задумываясь. — Если влить кипяток сразу — будут хлопья.
— Умница. Возвращаешь смесь в кастрюлю и на слабый огонь. Мешаешь постоянно. Как только начнет густеть — не отходишь ни на шаг, иначе пригорит. Когда станет консистенции густой сметаны — снимаешь. Остужаешь до теплого и вмешиваешь масло.
Инга занесла ручку над блокнотом, но Александр покачал головой.
— Не записывай. Делай.
Она сделала.
И ошиблась.
Желтки с сахаром растерла отлично — пышно, до бела. Муку вмешала правильно. Молоко нагрела как надо. Но когда вливала горячее молоко в желтковую смесь — поспешила. Струйка оказалась слишком толстой, и в креме пошли мелкие, едва заметные крупинки свернувшегося белка.
Она не заметила. Поставила смесь на огонь, мешала старательно. Крем загустел. Сняла. Остудила. Добавила масло. И только когда Александр зачерпнул ложку и попробовал, сказал:
— Жидковат. И структура не та — чувствуешь, крупинки?
Инга попробовала сама. Лицо ее вытянулось.
— Я... я все делала, как вы говорили...
— Горячее молоко слишком быстро влила, — он говорил спокойно, без тени упрека. — Желтки частично свернулись. Крем потерял однородность и не загустел как надо. Плюс — видишь, немного расслоился? Это значит, что температура была чуть выше нужного на финальном этапе.
Инга смотрела в миску с испорченным кремом, и губы ее начали дрожать. Глаза наполнились слезами — не капризными, а настоящими, горькими, отчаянными. Она вцепилась в край стола, побелевшими пальцами.
— Я испортила, — прошептала она. — Там же яйца, масло, молоко... это все денег стоит. Вычтите у меня из зарплаты. Или... я отработаю. Бесплатно.
— Инга...
— Нет, правда. Я понимаю. За брак надо платить. Я привыкла. Дома всегда так — если
мой первый член