Она достала старенький телефон с треснутым экраном и сделала снимок. Профитроли лежали на тарелке, присыпанные пудрой, как первым снегом. Инга смотрела на них так, будто это не еда, а дипломная работа.
— Я сама сделала, — прошептала она. — Сама!
— --
12:40. Обед. Визит Дианы
Дверной колокольчик звякнул, и в кондитерскую вошла Диана. С порога она отряхнула мокрый зонт, скинула капюшон ветровки — рыжие волосы рассыпались по плечам, влажные от дождя, но все равно яркие, как осенние листья.
— Пап, привет.
— Диана? — Александр удивился. — Ты чего здесь? Что-то случилось?
— Нет. Просто мимо проходила. Думала, может, помочь надо.
Это была неправда, и Александр, кажется, это почувствовал. «Мимо» кондитерской до спортзала идти сорок минут пешком в другую сторону. Но он не стал допрашивать. Кивнул на столик у окна.
— Садись. Как раз обед. Инга тут профитроли приготовила — будешь дегустатором?
— С удовольствием.
Инга вышла из подсобки с тарелкой — и замерла, увидев Диану. Глаза ее расширились.
— Ой. Здрасьте, Диан.
— Привет, Инга. Зови меня просто Дина.
— Хорошо, Дина, — Инга произнесла имя медленно, будто пробовала на вкус.
Диана опустилась за столик, стараясь, чтобы движения были плавными, а не дергаными — так, как она отрабатывала в кикбоксинге: контроль над телом. Но внутри все сжималось и разжималось в хаотичном ритме.
Инга подошла к столику. В фартуке. С чуть растрепанными от кухонного жара волосами. С мучным пятном на щеке, которого она, кажется, не замечала. И с горящими глазами — темными, возбужденными не чем-то неприличным, а простым счастьем от того, что у нее что-то получилось.
У Дианы перехватило дыхание.
— Ты... ты выглядишь по-другому, — сказала она.
— Правда? — Инга опустила глаза, но уже не в пол — просто в сторону. — Я сегодня профитроли испекла. Сама. И крем. Со второй попытки.
— Сама? — Диана улыбнулась. — Ничего себе. Ты раньше не готовила?
— Только картошку. И макароны иногда. А тут... — она оглянулась на кухню. — Это другое. Это как рисовать. Только едой.
Она поставила тарелку перед Дианой. Три профитроля, присыпанные пудрой, с капелькой шоколадного соуса сбоку — Александр разрешил украсить.
Диана взяла один. Откусила. Заварное тесто — легкое, чуть хрустящее снаружи и мягкое внутри — и нежный, ванильный крем, который таял на языке. Она зажмурилась.
— Боже, Инга. Это объедение.
— Правда? — голос Инги дрогнул.
— Правда. Ты сама это сделала? Вот этими руками? — Диана взяла ее за запястье, перевернула ладонью вверх. Узкая ладонь, длинные пальцы, след от кондитерского мешка на сгибе большого пальца. — Серьезно. Это очень вкусно.
Инга стояла, не смея отнять руку. Краска медленно заливала ее щеки, уши, шею. Она не привыкла к похвале. Не умела ее принимать. От этого становилась еще более трогательной.
— Я... я боялась, что испорчу. Первый крем вышел жидким. Но дядя Саша сказал, что не ошибается только тот, кто ничего не делает. И я переделала. И получилось.
— Пап, — Диана повернулась к отцу. — Ты у меня философ, оказывается.
— Я кондитер, — отозвался Александр из-за прилавка. — Это примерно одно и то же.
Диана снова повернулась к Инге. Та все еще стояла рядом с тарелкой, не решаясь отойти, и ждала — то ли разрешения уйти, то ли еще какой-то похвалы.
— А что дальше будешь учиться готовить? — спросила Диана, откусывая второй профитроль.
— Дядя Саша обещал показать муссовый торт. Но это не скоро. Сначала надо освоить бисквит.
— Приходи к нам как-нибудь вечером. Попробуешь сделать бисквит у нас дома. У нас духовка хорошая.
Прошло уже тридцать лет...