— нежно проговорила она — молодец, Вовочка. Такой хороший, сильный мальчик. Столько спермы накопил, и всё вышло. Мы отлично помыли твой болтик, правда? Теперь он чистенький, расслабленный и довольный.
Она аккуратно вытерла руку полотенцем, но сперму на своей груди вытирать не стала — просто посмотрела вниз и мягко засмеялась.
— Смотри, даже на тетину сиську попало. Ничего страшного... это значит, что ты очень сильно расслабился.
Она наклонилась и неожиданно поцеловала Вову прямо в губы — мягко, тепло, ласково, задержавшись на несколько секунд. Ее губы были нежными и чуть влажными.
— А теперь спи, мой хороший — прошептала она, поправляя одеяло — спокойной ночи, Вовочка. Тетя Ира тебя очень любит. Если что-то еще будет беспокоить — сразу зови меня!
Она ещё раз погладила его по голове, поднялась и тихо вышла из комнаты, оставив дверь слегка приоткрытой.
Вова лежал полностью обессиленный, с блаженной улыбкой на лице, чувствуя на губах вкус ее поцелуя.
Глава 11.
За последние дни Вова сильно изменился. Хотя тетя Ира почти каждую ночь приходила к нему, прижимала его к своей огромной груди, позволяла сладко и долго сосать свои тяжёлые сиськи, ласково гладила и «мыла» его болтик своей тёплой рукой и слюнями — ему этого стало уже мало!
Ему хотелось большего. Намного большего!
Он постоянно думал об одном и том же: каково это — почувствовать на своём твёрдом, пульсирующем болтике её тёплый, мягкий, слюнявый, зрелый рот. Эти пухлые губы, горячий язык, влажное дыхание... Мысль об этом доводила его до дрожи. И Вова решил воспользоваться её бесконечной добротой и доверчивостью в очередной раз.
Два дня он специально держался в стороне. Не жаловался на бессонницу, не просил прийти ночью. Одним словом копил! Его яички теперь были тяжёлыми, переполненными, а член реагировал на любое воспоминание о тёте Ире мгновенной эрекцией. Вечером четвёртого дня, когда лагерь уже затих, в дверь его комнаты тихо постучали.
— Вовочка, я к тебе на минуточку, — ласково произнесла Ирина Владимировна и вошла.
На ней был уже привычный тонкий халатик, под которым свободно колыхались её массивные груди. Она присела на край кровати и нежно провела ладонью по его лбу.
— Как ты сегодня, солнышко? Ручка лучше?
Вова сделал страдальческое лицо и тихо пожаловался:
— Тетя Ира... у меня яички болят... сильно. И... сливки какие-то странные стали. Я два дня уже не... ну... не выпускал их. Кажется, с ними что-то не так.
Ирина Владимировна сначала немного опешила, а потом мягко рассмеялась низким, добрым смехом.
— Ох, «сливки»... — она улыбнулась и покачала головой — ну надо же, как вы, мальчишки, это называете. Прямо как в анекдоте. Ладно, не переживай. Давай посмотрим твоего болтика и эти самые «сливки».
Она откинула одеяло и помогла Вове стянуть трусы. Его член уже стоял почти полностью — толстый, горячий, венки проступали на стволе. Яички действительно выглядели набухшими и тугими.
Ирина Владимировна наклонилась ближе, её огромная грудь тяжело свесилась вниз. Она аккуратно взяла его яички в тёплую ладонь, слегка приподняла их, будто взвешивая.
— Ого... действительно переполненные, — ласково проговорила она — такие тяжёленькие, плотные... бедненький Вовочка, два дня копил? Ничего удивительного, что болят.
Она нежно помассировала их пальцами, перекатывая в ладони. Потом обхватила ствол и медленно провела рукой вверх. Из дырочки на головке сразу выступила прозрачно-белая густая капля!
Тетя Ира собрала её кончиком пальца и внимательно рассмотрела.
— Вроде всё нормально... цвет здоровый, консистенция густая. Ничего странного я не вижу, солнышко.
Но Вова не отступал. Он сделал ещё более жалобное лицо.
— Мне правда кажется, что что-то не так... Может, запах другой стал? Или ещё что...
ТАНГО В ТРОЕМ