Она наклонилась ещё ниже. Её длинные чёрные волосы упали на его бёдра. Сначала она просто понюхала ствол у основания, потом поднялась выше, к головке. Её тёплое дыхание обдавало чувствительную кожу.
Но Вова продолжал смотреть на неё жалобными глазами.
Тогда Ирина Владимировна, желая полностью успокоить «своего мальчика», наклонилась совсем близко и прижалась носом прямо к дырочке на головке. Она глубоко вдохнула, почти касаясь ноздрями влажного отверстия.
— Ммм... — мягко промурлыкала она — ничего плохого. Совершенно нормальный запах, свежий. Ничего странного я не чувствую, Вовочка!
Её нос слегка прижался к самой щёлочке, и она сделала ещё один глубокий вдох, будто действительно проводила серьёзный осмотр. Вова дрожал от возбуждения. Видеть, как его строгая, но невероятно добрая воспитательница с таким доверием и заботой нюхает его член, было почти невыносимо!
Ирина Владимировна отстранилась чуть-чуть и посмотрела ему в глаза.
— Ну что, солнышко? Теперь тебе спокойнее? Или нужно ещё что-то проверить?
Вова на секунду задумался, прокручивая в голове, какую бы «хитрость» придумать еще.
— Тетя Ира... — совсем тихо, почти шепотом, сгорая от стыда, проговорил Вова — а может... вам попробовать сливки на вкус? Чтобы точно знать, все ли с ними в порядке... Пожалуйста! Мне очень-очень важно...
Ирина Владимировна выпрямилась и слегка нахмурилась. Её щёки покрылись нежным румянцем.
— Вовочка... ну ты и выдумал — мягко сказала она, в голосе слышалось лёгкое возмущение, но при этом привычная тёплая забота — это уже совсем не по-детски... Хотя ты у меня такой чувствительный, такой переживающий мальчик. Всё время боишься, что с тобой что-то не так.
Она вздохнула, посмотрела на его переполненный член, потом снова на его умоляющие глаза и покачала головой с ласковой улыбкой.
— Ладно... если тебе от этого действительно станет спокойнее на душе, я попробую. Но это наш самый-самый секрет. Никто никогда не должен об этом знать. Обещаешь?
— Обещаю... — выдохнул Вова, дрожа от предвкушения.
Ирина Владимировна ещё раз ласково погладила его по бедру, как бы успокаивая, и медленно наклонилась ниже.
Она внимательно посмотрела на головку, где уже набухла капля, приоткрыла пухлые губы и осторожно, очень нежно прильнула своим тёплым, влажным языком прямо к маленькой дырочке на шляпке.
— Ммм... — тихо произнесла она, медленно проводя языком по самой вершине.
Язык был горячим и мягким. Она аккуратно обвела дырочку кончиком языка, собирая прозрачную капельку, а потом слегка надавила, словно пытаясь проникнуть чуть глубже. Вова застонал и вздрогнул всем телом.
— Вкус... вполне нормальный — ласково прошептала она, не отрываясь.
Затем Ирина Владимировна раскрыла губы шире и медленно, осторожно взяла всю головку в свой тёплый, мокрый рот. Её пухлые губы плотно обхватили венчик. Она сделала несколько мягких, ласковых чмокающих движений — медленно и нежно, словно пробовала что-то очень деликатное.
— Чмок... чмок... чмок... — звучало в тишине комнаты.
— Вот так... — прошептала она, на секунду оторвавшись и посмотрев на него снизу вверх добрыми глазами — я пробую твои сливки, солнышко. Ты только расслабься полностью. Тетя Ира все делает аккуратно.
От вида её красивых губ, плотно обхватывающих его головку, от влажного тепла рта и ласковых чмокающих звуков Вова потерял контроль.
Его тело резко напряглось, бёдра задрожали, и он внезапно начал кончать — мощно, обильно, прямо в её рот!
Первая густая, горячая струя ударила ей прямо на язык. Вторая и третья были ещё сильнее — сперма заполнила рот, и часть её вытекла из уголков губ. Четвёртая струя попала на щеку, пятая —
Клизма для Катюшки