Я зашел. Закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал громко, как выстрел.
Она сидела на кровати. В черном кружеве. Лицо серьезное. Без улыбки.
— Ты смотрел, — сказала она. Не вопрос. Утверждение.
— Да, — сказал я.
— Долго?
— Не знаю. Пару минут.
Она кивнула. Помолчала. Потом сняла лифчик. Бросила на пол. Потом трусы. Медленно. Не играя.
— Ложись, — сказала она.
Я лег на кровать. Она сверху. Села на меня. Член вошел сразу. Горячо. Влажно. Она замерла на секунду. Закрыла глаза.
— Тише, — сказала она. — Федя спит.
Она начала двигаться. Медленно. Я положил руки ей на бедра. Кожа гладкая. Теплая.
Потом она слезла. Легла на спину. Раздвинула ноги.
— Давай ты.
Миссионерская поза. Я навис над ней. Вошел. Глубоко. Она выдохнула. Обхватила меня ногами за поясницу.
Я двигался. Не быстро. Не медленно. Она смотрела мне в глаза. Не закрывала.
— Тебе хорошо? — спросила она шепотом.
— Да, — сказал я.
— Мне тоже. Не останавливайся.
Я не останавливался. Член ходил внутри нее. Мокрый звук. Тихое дыхание. Скрип кровати. Мы оба старались не шуметь.
Она кончила первая. Тело напряглось, пальцы вцепились мне в спину, она закусила губу, чтобы не закричать.
Я кончил следом. Внутри. Прямо в нее. Сперма выплеснулась горячей волной. Она прижала меня к себе. Не отпускала.
Мы лежали. Потные. Сцепленные.
Потом она отодвинулась. Поцеловала меня в губы. Не страстно. Ласково. Как будто мы давно вместе.
— Ты молодец, — сказала она. — Для первого раза.
— Спасибо, — сказал я.
Мы лежали на боку. Лицом к лицу. Она гладила меня по щеке.
— Федя не должен узнать, — сказала она. — Никогда.
— Я знаю, — сказал я.
— Он хороший мальчик. Он не заслужил это.
— А ты заслужила? — спросил я.
Она помолчала. Посмотрела в потолок.
— Не знаю. Наверное, нет. Но выбора не было.
— Расскажи, — попросил я.
Она вздохнула.
— Муж. Федин отец. Он проиграл всё. В карты. В автоматы. Долги. Квартиру. Мои сбережения. Потом ушел. Просто взял и ушел. Сказал, что не может на нас смотреть. Что ему стыдно.
— А сестра Феди?
— Аня? — она усмехнулась горько. — Она не выдержала. Когда отец пропал, ей было пятнадцать. Она нашла утешение в плохих компаниях. Мужчины. Потом наркотики. Слухи, которые ты слышал в школе — половина правда. Другая половина — еще хуже. Она уехала. Я не знаю, где она сейчас. Иногда присылает смс. «Я в порядке, мам». Я ей не верю.
Я молчал. Она гладила мои волосы.
— А я осталась. Одна. С Федей. Работа товароведом — копейки. Я не хотела, чтобы мой сын ходил в рваных джинсах и голодный. Поэтому я вышла на этот сайт. Сначала думала — разок. Потом пошло. Деньги. Нормальные деньги. Я смогла купить Феде компьютер. Холодильник. Сушилку.
Она замолчала. Я взял ее за руку.
— Я тебя не осуждаю, — сказал я.
— Знаю, — она улыбнулась. — Ты хороший. Поэтому я и… — она не закончила.
— Что? — спросил я.
— Поэтому я и позволила тебе. Всё это. Обычно я не сплю с парнями. Тем более с друзьями сына. Но ты другой.
Я молчал. Сердце колотилось.
— Я тебя люблю, — сказал я.
Слова вылетели сами. Глупо. По-детски. Но я не жалел.
Она посмотрела на меня. Долго. Глаза влажные.
— Егор, не надо, — сказала она тихо.
— Почему?
— Потому что это неправильно. Ты молодой. У тебя вся жизнь впереди. Москва. Университет. Девушки твоего возраста.
— Я тебя люблю, — повторил я.
Она закрыла глаза. По щеке скатилась слеза.
— Дурак ты, Егор. Дурак.
Она поцеловала меня. В лоб. В нос. В губы.
Мы лежали в темноте. Обнявшись. Дождь за окном кончился. Тишина.
Напрасная надежда 2.