В голове Диа проносится лихорадочная мысль: если она сейчас возьмет инициативу в свои руки, если предложит ему что-то, что удовлетворит его жажду, возможно, он не станет задирать платье слишком высоко и не обнаружит её главный секрет. Страх разоблачения перевешивает страх перед насилием. Она решает пожертвовать своим ртом, чтобы спасти свою тайну и, возможно, избежать чего-то более глубокого и болезненного.
Дрожащей рукой, почти не чувствуя собственных пальцев, Диа медленно опускается вниз. Она делает это осторожно, стараясь не смотреть мужчине в глаза, и её ладонь ложится на грубую ткань его брюк. Она чувствует под пальцами огромный, напряженный ствол, который пульсирует от возбуждения. Диа медленно, почти благоговейно, проводит рукой по всей длине его паха, слегка сжимая плоть через ткань.
Мужчина издает громкий, гортанный стон, который больше похож на рычание раненого зверя. Его тело напрягается, а дыхание становится тяжелым и рваным. Этот жест покорности и неожиданная инициатива от «девушки» окончательно лишают его рассудка. Он хватает её за затылок, впиваясь пальцами в рыжие кудри, и с силой прижимает её лицо к своему паху.
— Ах ты... маленькая дрянь... — хрипит он, и в его голосе слышится смесь ярости и запредельного вожделения. — Решила поиграть в послушную шлюху? Ну давай, покажи мне, на что способна твоя глотка!
Он одним резким движением расстегивает ширинку, и его огромный, багровый член с силой выпрыгивает наружу, ударяя Диа по щеке. Он не дает ей времени подготовиться, грубо направляя его головку прямо к её приоткрытым, дрожащим губам.
Диа издает приглушенный, испуганный звук, когда горячая, пульсирующая плоть заполняет её рот. Вкус соли, пота и резкий запах алкоголя мгновенно обволакивают её рецепторы, вызывая первый, непроизвольный рвотный рефлекс. Головка члена слишком велика для её неопытного рта, она растягивает губы до предела, заставляя Диа широко раскрыть рот, чтобы принять этот грубый захват.
Мужчина не проявляет ни капли нежности. Он крепко сжимает её затылок, используя голову Диа как инструмент для своего удовольствия. Он начинает вбивать свой член в её глотку короткими, резкими и глубокими толчками, совершенно не заботясь о том, может ли она дышать. Каждый удар отдается в основании черепа, заставляя слёзы выступить на её накрашенных ресницах.
— Соси, сучка! — рычит он, и его голос вибрирует от наслаждения. Он с силой вжимает плоть глубже, заставляя Диа задыхаться и издавать гортанные, сдавленные звуки. — Глотай всё, до самой основы!
Диа чувствует, как её челюсти начинают ныть от напряжения, а в горле встает ком. Но в то же время, осознание того, что она сейчас делает — эта абсолютная покорность, эта роль «шлюхи» в руках пьяного незнакомца — вызывает в ней новый, еще более мощный прилив возбуждения. Пробочка в её заду пульсирует в такт толчкам в её рту, создавая замкнутый круг из боли, унижения и запредельного, запретного удовольствия.
Любопытство