изнутри, как она орала от удовольствия. И мне становилось больно и сладко одновременно. Я любил её. Хотел, чтобы она была счастлива. А счастье её теперь было в том, чтобы её хорошенько выебали, по-настоящему.
Делать нечего. Я начал присматривать ей ебаря. В нашей геологической партии работал Юрчик — парень лет на пять старше меня, не то чтобы здоровый, а самый обычный, в котором ничего особенного не заподозришь, большой любитель выпить. Шурфовщик, руки как лопаты. Как-то в пятницу он пригласил меня к себе в баню — они с матерью жили вдвоём на другом конце посёлка.
В бане я увидел. Его член был огромный. Даже в спокойном состоянии — толстый, тяжёлый, с большой головкой. Вены проступали, как на канате. Я представил, как он входит в Светлану, и у меня в голове щёлкнуло. Вот он, кандидат.
С того дня я стал приглашать Юрчика к нам. «Приходи, посидим, выпьем, Светка борща наварит». Сначала он приходил редко, потом чаще. Светлана сначала была сдержанной, но я видел, как она смотрит на него — оценивающе, с большим интересом. Юрчик шутил, наливал ей рюмку, хвалил её стряпню. Я сидел рядом, улыбался, а внутри всё горело.
Однажды вечером, когда мы уже хорошо выпили, Юрчик вышел покурить на крыльцо. Я подошёл к Светлане, обнял её сзади, прижался к её крутому заду и прошептал:
— Ты же соскучилась по большому, правда?
Она вздрогнула, но не отстранилась. Повернулась, посмотрела мне в глаза — в них было удивление, стыд и... надежда.
— Ты... знаешь?
— Знаю, — сказал я тихо. — И я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я люблю тебя, Свет. А он... он может дать то, чего я не могу.
Она молчала долго. Потом поцеловала меня — нежно, благодарно. А когда Юрчик вернулся, я сказал ему:
— Оставайся ночевать, брат. У нас места много.
Он посмотрел на меня, потом на Светлану. Улыбнулся медленно, понимающе.
— Ну, если хозяйка не против...
Светлана опустила глаза, но на губах появилась та самая улыбка — та, от которой у меня когда-то всё внутри переворачивалось. И я понял: семья наша только начинается. Настоящая. Со всей правдой, со всей болью и со всем тем удовольствием, которое она заслуживала.
Я налил ещё по рюмке, мы чокнулись, и вечер плавно перетёк в ночь. Юрчик был уже порядком поддатый, но глаза у него блестели трезво и хищно. Светлана тоже раскраснелась — от вина, от волнения, от того, что она уже понимала: сегодня всё изменится. Я видел, как она поглядывает на его пах, на большие руки, как нервно покусывает нижнюю губу. Я встал, обнял её сзади, поцеловал в висок и тихо сказал:
— Иди с ним в спальню. Я в соседней комнате. Хочу, чтобы тебе было хорошо. По-настоящему.
Она кивнула, не глядя мне в глаза, но в её дыхании уже чувствовался жар. Юрчик поднялся, обхватил её за талию своей лапищей, и они пошли в спальню. Дверь закрылась неплотно — специально, я думаю. Я остался в зале, сел в кресло, налил себе ещё и стал слушать.
Сначала были тихие голоса, смех, шорох одежды. Потом Светлана тихо застонала — так, как стонет, когда её целуют в шею.
А потом раздался её голос, низкий, дрожащий:
— Юра... он у тебя такой большой?..
И тут началось.
Я услышал, как она ахнула — громко, протяжно, почти испуганно. Это был тот самый момент, когда головка его членакоснулась её входа. Я знал, какой у Юрчика хуй. Толстый, как запястье, с тяжёлой, набухшей головкой, весь в толстых венах, которые пульсировали, когда он возбуждался. А Светлана... её пизда была уже не девичья
Как я стал бисексуальным 2