— после африканца она стала сочной, крупной, с мясистыми, большими половыми губами, которые так красиво набухали и раскрывались, как цветок. Но после него она была просторной для обычных мужиков. Для Юрчика же — идеальной.
— Ох, блядь... — выдохнул он хрипло. — Какая у тебя пизда горячая... и мокрая уже вся...
Я представил, как он медленно, но настойчиво вдавливает свой огромный ствол в неё. Головка раздвигает её крупные губы, растягивает вход, входит сантиметр за сантиметром. Светлана начала стонать громче, прерывисто, почти рыдая от удовольствия:
— А-а-а... Юрочка... он такой толстый... разрывает меня... глубже... оооо, боже, как глубоко...
Я знал, что она лежит на спине, ноги широко разведены, её длинные ноги обхватывают его бока, коса разметалась по подушке, большая грудь колышется при каждом толчке. Юрчик начал двигаться — сначала медленно, давая ей привыкнуть к его размеру, потом всё жёстче. Кровать заскрипела ритмично. Шлепки его бёдер о её высокий, крутой зад заполнили комнату.
— Вот так, Светка... принимай весь... чувствуешь, как он тебя буравит? — рычал он. — Твоя пизда обхватывает меня, как горячий мокрый кулак... такая сочная, блядь...
Она кричала уже в голос. Я слышал, как её влагалище чавкает — громко, мокро, потому что она текла ручьём. Этот огромный член входил в неё по самые яйца, раздирая стенки, упираясь в самую матку. Я представлял, как её крупные половые губы облепляют его толстый ствол, как они выворачиваются наружу при каждом выходе, блестящие от её соков, как её крупный клитор трется о его основание, и она вздрагивает всем телом.
— Кончаю... Юра, я кончаю! — завопила она, и голос сорвался в хрип.
Её оргазм был мощным, долгим. Тело её выгнулось, ноги задрожали, она вцепилась ему в спину ногтями. Но Юрчик не остановился. Он перевернул её на четвереньки — я услышал, как она радостно всхлипнула, когда он снова вошёл сзади, схватив её за бёдра. Теперь шлепки стали громче — его тяжёлые яйца били по её набухшим губам, а её крутой зад колыхался под каждым ударом.
— Еби меня... сильнее... как мой чёрный... о даааа! — выкрикивала она, забывшись.
Я сидел в кресле, член у меня стоял колом, но я не трогал себя. Просто слушал, как мой товарищ друг вытрахивает мою жену так, как я никогда не мог. Как его огромный, венозный хуй буравит её крупную, сочную вагину, растягивает её до предела, заставляет её кричать и кончать снова и снова. Три раза она кончила, пока он долбил её раком. В четвёртый раз он сам зарычал, вбил член по самые яйца и залил её изнутри горячим, густым потоком. Светлана завыла от удовольствия, тело её сотрясалось в последнем, самом сильном оргазме.
Потом стало тихо. Только тяжёлое дыхание и тихий, довольный смех.
Я встал, подошёл к двери спальни. Они лежали, обнявшись — она прижалась к его груди, коса её разметалась по его плечу, а его большая ладонь лежала на её круглой попе. Светлана подняла глаза, посмотрела на меня. В них не было стыда. Только благодарность. И любовь. Такая глубокая, как никогда раньше.
— Иди к нам, — тихо сказала она. — Ложись рядом.
Я лёг. Юрчик хлопнул меня по плечу по-братски, улыбнулся:
— Спасибо, братан. У тебя жена — огонь.
А Светлана поцеловала меня в губы — нежно, долго. Потом прошептала:
— Я люблю тебя. И теперь... теперь я по-настоящему твоя. Потому что ты дал мне это.
Семья наша действительно только начиналась. Необычная. И очень, очень горячая. А Юрчик... он остался. И не только на эту ночь.
Я лёг рядом, как она попросила. Тело Светланы ещё дрожало,
Мелодия для скрипки и двух смычков