кожа горела, а дыхание было тяжёлым и прерывистым. Юрчик лежал с другой стороны, довольный, как сытый кот, его большая ладонь лениво гладила её по крутому бедру. Я посмотрел вниз — между её длинных, широко разведённых ног всё было мокрое, блестящее, разъёбанное.
Её вульва выглядела потрясающе. Крупные, мясистые половые губы, обычно такие аккуратные и упругие, теперь были распухшими, ярко-красными, вывернутыми наружу. Из широко раскрытой щели медленно вытекала густая белая сперма Юрчика — густая, вязкая, смешанная с её собственными соками. Влагалище ещё пульсировало, сокращалось, словно не хотело отпускать то, что только что его так хорошо заполняло. Клитор торчал набухший, блестящий, а вся промежность блестела от влаги. Запах стоял густой, животный — запах её возбуждения, его пота и свежего семени.
Я не выдержал. Подполз ниже, раздвинул её бёдра ещё шире своими руками и приник лицом прямо к этой горячей, разъёбанной пизде.
— Да... — выдохнула Светлана, запуская пальцы мне в волосы. — Вылижи меня, милый... вылижи всё, что он в меня оставил...
Я провёл языком от самого низа — от её ануса, который тоже слегка подрагивал, — вверх по всей длине её сочной вульвы. Вкус был сумасшедший: солоноватый, немного горьковатый от его спермы, сладковатый от её соков. Я вобрал губами одну большую половую губу, потом другую, высасывая из них всё, что там скопилось. Светлана застонала громко, выгнулась, прижимая мою голову сильнее к себе.
— О боже... как ты хорошо лижешь... глубже, любимый...
Я запустил язык внутрь — прямо в её растянутое, горячее влагалище. Там было полно его спермы. Я вылизывал её стенки, собирал языком густые сгустки, глотал их и снова нырял глубже. Она начала двигать бёдрами, тереться о моё лицо, размазывая по моим щекам и подбородку всё это влажное, липкое месиво. Её клитор я взял в рот и начал сосать — сильно, ритмично, как она любила. Светлана закричала, ноги её задрожали, и она кончила прямо мне в рот — новый, мощный оргазм, от которого из неё выплеснулось ещё немного его спермы и её соков.
Я не останавливался. Вылизывал всё дочиста: и снаружи, и глубоко внутри. Языком вычищал каждую складочку, каждый миллиметр её красивой, крупной вульвы, пока она не стала снова чистой, розовой и блестящей от моей слюны. Только тогда я поднял голову. Лицо моё было всё в её соках и в сперме Юрчика. Светлана смотрела на меня снизу вверх — глаза полуприкрыты, губы приоткрыты, на лице блаженство.
— Ты... ты самый лучший муж на свете, — прошептала она хрипло и притянула меня к себе для поцелуя.
Я поцеловал её — прямо с этого вкуса на губах. Она жадно облизала мои губы, мой язык, словно хотела почувствовать себя саму и Юрчика через меня.
Юрчик рядом тихо засмеялся, хлопнул меня по плечу:
— Ну ты и извращенец, братан... Но мне нравится. Светка, у тебя муж — золото.
А я просто прижался лицом к её большой мягкой груди и закрыл глаза. Сердце колотилось. Я любил её ещё сильнее. И знал, что теперь это будет нашей новой нормой: я — её муж, который даёт ей всё, включая вот это. А она — моя горячая, ненасытная жена, которая теперь по-настоящему счастлива.
Семья наша становилась только крепче. И горячее.
Я лежал, уткнувшись лицом в её большую мягкую грудь, и чувствовал, как сердце Светланы всё ещё бьётся часто-часто. Юрчик рядом довольно посапывал, но я видел, как его толстый член уже снова начал наливаться, тяжелея на бедре. Светлана повернула ко мне голову, глаза её блестели — не от стыда, а от какого-то дикого, голодного счастья.
Плохая училка